Я хотела написать ему, но это было бы неправильно, потому что я должна ненавидеть его. Я должна быть той самой дерзкой Софьей, которая в первый же день влепила ему пощёчину (мысленно, конечно, но это неважно).
Но вместо этого я сидела на подоконнике своей комнаты, перебирая в пальцах край старой футболки, и чувствовала, как во мне разрастается та самая, непрошеная, тёплая волна, которую я так тщательно пыталась подавить.
Внизу послышался звук знакомого двигателя. Я замерла, прислушиваясь. Это была его машина. Я узнала бы этот звук из тысячи других. Я посмотрела вниз. Роман стоял у своего чёрного спортивного автомобиля, прислонившись к нему боком, и смотрел на моё окно, не отрывая взгляда. Он не звонил, не писал, не сигналил. Он просто ждал.
У меня внутри всё похолодело. Я не знала, как реагировать. Мои руки дрожали, когда я натягивала старенькую куртку и выбегала на улицу.
— Ты чего здесь делаешь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично, хотя внутри всё кипело. — Тебе не кажется, что это уже перебор? Приезжать под окна, как влюблённый герой из фильма…
— Мне кажется, — сказал он, делая шаг вперёд, и улыбка на его губах была мягкой, почти неуверенной, — что ты хотела меня видеть. И я решил, что лучше я приеду сам, чем буду ждать, пока ты найдёшь в себе смелость написать мне.
— Я не хотела тебя видеть! — соврала я, чувствуя, как щёки заливает краска. — Просто… мне нужно идти, мне нужно в университет.
— В воскресенье? — уточнил он, приподнимая бровь, и в его глазах промелькнула искра.
Я поняла, что попалась. Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но слова застряли у меня в горле. Потому что он был прав. Я хотела его видеть. И это было самое страшное, что могло со мной случиться.
— Ладно, — сдалась я, чувствуя, как таю под его взглядом. — Ты меня поймал. Но это ничего не меняет.
— Меняет, — тихо сказал он, делая ещё один шаг и оказываясь так близко, что я чувствовала запах его парфюма. — Это меняет всё.
Он не стал ждать моего ответа. Он просто взял меня за руку, открыл дверь машины и сказал:
— Я хочу показать тебе что-то важное. Не бойся. Я не причиню тебе вред. Просто сядь и поехали со мной.
Я не знала, что меня ждёт. Я не знала, куда он меня везёт. Но в этот момент, глядя в его зелёные глаза, я поняла одно: я больше не хочу сопротивляться. Я хочу узнать, кто он такой на самом деле. И я села в машину.
Мы ехали молча. Но это молчание было уже другим. Оно было наполнено предвкушением, волнением и тем самым, почти запретным напряжением, которое возникает между двумя людьми, которые вот-вот переступят черту. Я смотрела на его профиль, на то, как он сжимал руль, и чувствовала, как в груди разгорается то самое тепло, которое я так долго гнала от себя.
Через двадцать минут мы остановились у небольшого, уютного здания, которое я не узнала. Оно было обнесено высоким забором, а на воротах висела табличка, которую я сначала не разглядела. Роман вышел из машины и открыл мне дверь.
— Я привёз тебя сюда, чтобы ты поняла, что не всё то золото, что блестит, — сказал он, беря меня за руку. — И не всё то зло, что кажется злом.