Павел сбрасывает скорость перед светофором.
— Я не хочу с тобой ругаться, — говорит уже тише.
— Я тоже.
— Тогда поехали сейчас в нашу больницу. Я позвоню Нине Аркадьевне, она оформит тебя сегодня. До обеда все решим.
Наша больница. Он произносит это естественно. Так же естественно говорит «наша квартира», «наша свадьба» и «наша жизнь». Наверное, это правильно. Только работа в этой больнице пока не моя.
— Отвези меня в Центр, пожалуйста.
Светофор переключается на зеленый. Павел трогается и больше не спорит. Он вообще умеет останавливаться раньше, чем слова начинают ранить по-настоящему. За это я его люблю, а еще за спокойствие, терпение и надежность. За вчерашние бутерброды в сумке. За то, что сегодня встал на сорок минут раньше, чтобы отвезти меня, хотя Центр находится совсем не по пути в его больницу.
Чувство вины привычно устраивается рядом. С ним скоро можно будет здороваться.
Мы подъезжаем к воротам без десяти восемь. Павел останавливается у проходной и глушит двигатель.
— Я не против твоей мечты, Люб, — говорит он, глядя в глаза. — Я против того, чтобы какой-то Кречет решал, чего ты стоишь.
— Тогда у нас одинаковая цель.
На этот раз Павел все-таки улыбается, а потом наклоняется, целует меня в губы и задерживает ладонь на моей щеке.
— Береги себя.
— Я пока только на построение.
— С твоим талантом искать приключения я бы не расслаблялся.
Открываю дверь, вытаскиваю сумку и уже собираюсь захлопнуть, когда Павел окликает:
— Люб!
Я оборачиваюсь. Он протягивает забытый на сиденье термос. И именно в этот момент из бокса выходит Кречет. Сегодня на нем чистая темно-синяя форма. Волосы еще влажные, на левой кисти свежая повязка. На шее, чуть выше ворота, несколько тонких красных царапин.
Роман Сергеевич смотрит сначала на меня, потом на Павла. Без любопытства, будто мы две машины, которые неудачно припарковались перед въездом.
— Решетнева, — произносит он. — Проход перекрываете.
— Доброе утро.
— Оно уже началось. Не задерживайте.
Я забираю термос. Павел смотрит на Кречета внимательнее.
— Это он? — спрашивает негромко.
Но достаточно громко.
— Он, — отвечаю я.
Лицо Романа Сергеевича не меняется. Он разворачивается и уходит в бокс.
— Приятный человек, — замечает Павел с усмешкой.
— Ты еще статей его не читал.
— Теперь точно не буду.
Я закрываю дверь и отхожу от машины. Павел ждет, пока я пройду через калитку, и только потом уезжает. Кречет же ни разу не оборачивается.
* * *
Построение проходит в гаражном боксе между двумя реанимобилями.
Ольга Борисовна появляется ровно в восемь. Сегодня на ней белая блузка, темно-серая юбка-карандаш и черные шпильки. Сверху халат.
Глава 5. Неудобный
* * *
Лена начинает с реанимационных модулей. В машине номер три их столько, что я чувствую себя перед шкафом, который собирал человек, прошедший тетрис.
— Воздух, дыхание, кровообращение, травма, ожоги, детский, — перечисляет Лена. — Нарушишь порядок — Марина убьет. Перепутаешь что-нибудь на вызове, Кречет заставит найти, даже если вокруг конец света.
— Тогда особенно, — раздается за спиной.