Ориентируясь в путанице из трубок, похожих на лианы, свисающие с деревьев в джунглях, он относился к каждому пациенту так, словно это была военная операция: он знал свое дело и не позволял никому встать у него на пути. Этот образ дополняла его привычка отдавать честь, подтверждая, что он услышал обращенную к нему просьбу. Дэнни, опытный ассистент врача, которому я бы доверил собственную жизнь, был еще одним важным членом команды. Его роль состояла в осмотре пациента, чтобы потом сообщить о своих выводах команде. Он кружился вокруг тела пациента, как упрямый комар. Обнаружив что-нибудь для осмотра и анализа, он приближался к нашей пациентке, прикладывал стетоскоп к ее груди или светил фонариком в глаз. Удовлетворенный тем, что он нашел, он отступал назад, прежде чем перейти к другой части тела. Трудолюбивый и любезный Дэнни был похож в каком-то роде на мастера магических искусств. Он ставил странные диагнозы, основанные на догадках, которые часто оказывались верными. Во время наших смен Дэнни нередко подходил ко мне и говорил что-то вроде: – Я думаю, нам следует сделать компьютерную томографию головного мозга этой девушки. Она молода, здорова и, вероятно, просто болеет гриппом, так что очевидных показаний для этого нет, но я почему-то беспокоюсь о ней. Она жалуется на головную боль, и это не похоже на типичную для гриппа боль. Я чувствую, что там есть что-то еще. Со временем я понял, что надо быть либо необычайно смелым, либо необычайно тупым врачом, чтобы опровергнуть одну из догадок Дэнни. Его интуиция испытывала нашу иерархию. Он был ассистентом врача, и технически это я должен был руководить им, но часто мне нечего было добавить к планам, которые он уже разработал. – Звучит отлично, думаю, ты прав, давай сделаем это, – таков был мой самый распространенный ответ на все, что предлагал Дэнни. Осматривая лежащего перед нами пациента, Дэнни помогал нам найти улики, указывающие на возможную причину смерти, которую нам предстояло лечить и в идеале обратить вспять. Не было никого, кто подходил бы для этой работы лучше [24] .
В дальнем конце комнаты, наблюдая за происходящим как холодный и расчетливый директор, стояла мисс Саммер, одна из старших медсестер. Она была высокого роста и отнюдь не кроткого нрава. Иногда она была резка в своей критике и обладала суровым характером. Со временем я заметил, что в частном порядке она была всепоглощающе теплой и заботливой ко многим людям во многих ситуациях, так что я пришел к выводу, что ее предполагаемый характер был всего лишь фасадом. За твердой оболочкой скрывалась ее истинная черта – нежная привязанность. Вероятно, будучи афроамериканкой, занимающей руководящую должность, мисс Саммер нуждалась в прикрытии. Ее работой было во всем контролировать порядок: от необходимых нам расходных материалов до того, чтобы персонал приходил вовремя и добросовестно выполнял свою работу. Если мы хотим, чтобы отделение неотложной помощи функционировало нормально, необходимо выполнять приказы мисс Саммер. Уважение было критически важным. Будучи примерно на десять лет моложе нее, я относился к ней с уважением. Я понимал, что, если когда-нибудь мне понадобится что-то в стенах этой больницы, у нее хватит влияния, чтобы это устроить. Трое наших санитаров – Родриго, Саймон и Армандо – воплощали на этой сцене кинетическую энергию. Они либо активно делали компрессию грудной клетки, чтобы завести сердце нашей пациентки, либо сжимали мешок амбу, чтобы прокачать воздух через ее легкие, либо ждали поодаль, чтобы взяться за одну из этих задач. Все вместе они выполняли работу, с которой молодой организм пациентки не мог справиться самостоятельно. Подобно королевской гвардии, трое мужчин неукоснительно повторяли действия через заранее определенные промежутки времени: так они были уверены, что никто из них не устанет. Наблюдение за тем, как Родриго, Саймон и Армандо выполняют свою работу, позволяет по-настоящему оценить чудеса человеческого тела. Всю жизнь наши сердца непрерывно бьются, а легкие – дышат, и едва ли мы задумываемся о механике, от которой зависит наше существование. И все же, когда наши органы отказывают и кто-то извне пытается воспроизвести их функции, невозможно игнорировать ту огромную работу, которую органы выполняли все это время. Трем взрослым мужчинам приходится обливаться потом, тяжело дыша, чтобы запустить сердце, которое перестало биться, и наполнить воздухом легкие после того, как они перестали дышать. Помимо того, что Родриго, Саймон и Армандо заменяли собой отказавшие органы, они также служили системой доставки лекарств нашей пациентке. И хотя именно Дариус отмерил содержимое шприцов и ввел их в руку пациенту, эти лекарства бы не поступили в организм, если бы не массаж грудной клетки, за который отвечали Родриго, Саймон и Армандо. Когда чье-то сердце перестает качать кровь, кровоток останавливается, а все жидкости организма и растворенные в них лекарства застаиваются. Кроме снабжения кислородом мозга нашей пациентки, усилия Родриго, Саймона и Армандо позволили всем лекарствам пройти по ее венам.