Каждому из них троих было за пятьдесят, они были старше типичного сотрудника ночной смены. Несмотря на то что у них была масса возможностей выбрать более приемлемый график, они продолжали работать по ночам. Я подозревал, что они просто хотят выполнять свою работу без навязчивого надзора администрации больницы, которая оценивала каждый их шаг. Они ценили свою свободу. Только когда бизнес-администраторы покидали свои кабинеты, Родриго Саймон и Армандо приходили на смену. Все трое были по-настоящему близкими друзьями: я видел их на работе вместе, где они наедине смеялись, делились секретами или едой, и это всегда вызывало улыбку на моем лице. Даниэла, наш медицинский писарь, была самым молодым членом команды. Она стояла в стороне и старательно вела заметки о сцене, которая разворачивалась перед нами. Она записала наш разговор с парамедиками, отметила наши совместные выводы, то, какое количество лекарств мы ввели и в какое время, а также результаты физикальной диагностики, которые мы озвучивали. В конечном счете она систематизирует эту информацию в документ, который станет медицинским, юридическим и, в силу реалий нашей системы, финансовым протоколом нашего пациента. Фактически Даниэла находилась в самом низу медицинской иерархии нашей команды, но она стала моим другом, отвергнув само существование иерархичности. Пренебрегая больничными правилами приличия, она отказывалась называть меня «доктор Нахви» и вместо этого обращалась ко мне по имени с первого дня знакомства. Я восхищался ее независимостью, и эта общая неприязнь ко всему солидному и чопорному сблизила нас. Даниэла прежде всего заботилась о наших пациентах. Она не слепо подчинялась указаниям, и я чрезвычайно уважал ее за это. Она часто уклонялась от фактических обязанностей, чтобы поступить правильно. Когда она пропадала, я знал, что найду ее в палате, тихо помогающей бездомному пациенту сменить носки или режущей на мелкие кусочки еду для пожилого пациента, чтобы ему было удобнее есть.
Ей нередко попадало от начальников, которые выносили ей выговоры за то, что она якобы жульничала, руководствуясь своими моральными принципами. Я не мог отделаться от мысли, что если бы мы все были настолько же смелыми и поступали бы правильно, несмотря на ожидания окружающих, мир стал бы гораздо лучше. Своими действиями Даниэла ратовала за менее эффективное, но более заботливое общество. Я уважал ее за это. Может, Даниэла и плохо справлялась со своей работой, но она была экспертом по части жизни. Наконец, руководя попыткой реанимации, я встал в ногах пациентки, словно дирижер мрачного оркестра или какой-то координатор центра управления полетами. Информация доносилась до меня из каждого угла. – Зрачки неподвижны и не реагируют на свет, – сообщил Дэнни, стоя у изголовья кровати и направляя луч фонарика ей в глаза. – Капельница в левой вене больше не работает, – объявил Дарис, стоявший теперь в стороне. – Через пятнадцать секунд мы должны сделать еще одну инъекцию эпинефрина и проверить пульс, – сказала Александрия, отрываясь от своей таблицы показателей. – Похоже, нужно отключить эндотрохиальную трубку, – заметил Родриго во время массажа сердца. – Хмм, извините, что прерываю, доктор Нахви, я знаю, что вы, ребята, заняты, но ваш пациент в двенадцатой палате только что начал жаловаться на одышку, и у него действительно присутствует легкая нехватка кислорода, – сообщила нам с порога медсестра, принеся неприятные вести из внешнего мира. Моей задачей было отфильтровать эту информацию, определиться с планом действий и четко донести его до нашей команды. Я постарался угомонить свои скачущие мысли, обработать информацию и разработать план. Чтобы мы могли работать эффективно, наши действия должны быть быстрыми, но мыслительные процессы обязаны оставаться размеренными и взвешенными. – Медленно – значит гладко. Гладко – значит быстро. Медленно – значит быстро, – однажды научил меня мой наставник, которым я глубоко восхищался. Я обработал информацию, продумал все возможные варианты действий, взвесил потенциальные риски и выгоды каждого из них, а также вероятность их возникновения и в конце концов разработал стратегию. Сделав это, я передал план действий команде для его реализации. Как и всегда, когда ставки были слишком высоки, наше общение стало четче и точнее. Каждое замечание и просьба адресуются конкретному человеку. Затем этот человек подтверждает, что услышал просьбу и будет действовать в соответствии с ней. Все ненужное общение прекращается. Однако все, что сказано, повторяется дважды. – Понял, Дэнни, это нехорошо по отношению к пациентам. Я планирую остаться здесь, но не мог бы ты, пожалуйста, проверить того пациента с одышкой в двенадцатой палате и сообщить мне, что там происходит? И не переживай, Дарис, у нас пока есть капельница восемнадцатого калибра, которая отлично работает с правой стороны.