– Они также сказали, что перед тем, как упасть в обморок, в течение дня она жаловалась только на боль в животе и немного в груди. Ее беспокоило что-то еще? Может быть, ранее сегодня? На этой неделе? Муж, на этот раз со слезами, сказал: – Нет, это все. Она жаловалась на боль в животе около двух дней, но до сегодняшнего дня все было не так плохо. Сегодня стало хуже, к тому же появилась небольшая боль в груди, поэтому мы позвонили 911. Я думаю, у нее также была легкая одышка, но по-настоящему ее беспокоила боль в животе. Это главное, на что она жаловалась. Я размышлял о своем желании продолжить наши попытки, чтобы этот человек стал свидетелем смерти своей жены и своими глазами увидел всю заботу и внимание, которые она получала. Предыдущие поколения врачей, следуя тому же инстинкту заботы, поступили бы с точностью наоборот. Вместо того, чтобы предпринять несколько лишних шагов, предоставляя человеку возможность присутствовать в момент смерти любимого человека, они поспешили бы выпроводить всех родственников из комнаты, дабы быть уверенными, что их не будет здесь, когда это случится. Эти врачи были убеждены, что защищают членов семьи от встречи с любимым человеком, который находится под угрозой. Они будто верили, что цивилизованное общество слишком хрупкое, чтобы наблюдать уродство смерти. Идея о том, что люди должны быть ограждены от реальности своих родственников, всегда казалась мне проблематичной, какими бы благими намерениями она ни была вызвана. Я считаю, что они больше чем кто-либо другой должны находиться в этой комнате, проводя последние мгновения со своими близкими. Недавние исследования подтвердили эту гипотезу. Существует множество доказательств того, что наблюдение за процессом смерти любимого человека не только не травмирует сильнее, но на самом деле дарит родственникам облегчающее чувство завершенности. Присутствие в момент смерти любимого человека избавляет от тайн и дает понимание. Это внушает уверенность в том, что были приложены значительные усилия для спасения их близких.
В конце концов, теперь мы знаем, что члены семьи, которые присутствуют при неудачной попытке реанимации, легче проживают процесс скорби, чем те, кто не смог присутствовать. Эта истина получит широкое признание во время пандемии Covid-19, когда многие люди по всему миру будут лишены возможности находиться рядом со своими близкими, поскольку те умирали в изоляции. И все же «менее трудное переживание утраты» совсем не означает, что оно будет легким. Быть вместе с родственниками в одной комнате, слышать их рыдания и крики, наблюдать за тем, как они сгибаются пополам от боли рядом с телом своего любимого человека – все это выводит смерть из нашей стерильной клинической среды в среду беспорядочную и эмоциональную. Зрелище того, как этот человек молча плачет и время от времени издает стоны, заставило нас увидеть в его жене не пациентку без пульса, нуждающуюся в курсе расширенной сердечно-легочной реанимации, а умершую жену только что овдовевшего мужа. Таким образом, я пришел к пониманию, что предыдущие поколения врачей выгоняли членов семьи не только для того, чтобы защитить их самих. Вероятнее всего, они делали это и для собственной защиты. – Что еще, по вашему мнению, нам необходимо знать? Честно говоря, сейчас мне не до конца ясно, в чем была причина. Можете ли вы вспомнить что-то, что поможет нам определить, почему это случилось? Любые недавние… Александрия перебила нас, добросовестно отслеживая прогресс. «Две минуты!», – крикнула она. Я прервал разговор с мужем и повернулся к команде. – Хорошо, ребята, продолжаем массаж сердца и проверку пульса. Кто следующий на компрессию [грудной клетки]?… Я не чувствую пульс, кто-нибудь чувствует пульс?… Нет?… Окей, раз пульса нет, пожалуйста, возобновите компрессию. Я снова повернулся к мужу: – Простите. Что-то еще, что поможет нам определить причину случившегося? Какие-то недавние заболевания? Употребление наркотиков? Она, случайно, не могла быть беременна? Были ли в последнее время длительные перелеты, тромбоз в анамнезе или что-то в этом роде? [26] – На прошлой неделе мы прилетели из отпуска во Флориде, но нет, с ней все было в порядке, мы отлично провели время. Нет, никаких болезней, никаких случаев тромбоза в анамнезе и определенно никаких наркотиков или чего-то еще. Она совершенно нормальный человек. И нет, она не беременна. Мы годами пытались, но так и не смогли забеременеть. – Хорошо, это очень полезно, большое вам спасибо. Сейчас я собираюсь вернуться к команде. Вы можете остаться здесь, если хотите, но вы не обязаны этого делать, если предпочитаете подождать за дверью. Муж не шевельнулся и не произнес ни слова. То ли по сознательному решению, то ли из-за того, что его обездвижила лавина эмоций, он решил остаться в комнате. Более десяти лет назад я решил специализироваться на неотложной медицине, думая, что если произойдет нечто плохое: сердечные приступы, инсульты, стрельба, поножовщина, я буду одним из тех, кто сможет позаботиться об этом».