Давайте приготовимся к еще одной инъекции эпинефрина и проверке пульса, но не могли бы мы после этого, пожалуйста, попробовать поставить работающую капельницу с левой стороны? Мы всегда можем прибегнуть к внутрикостной катетеризации в зоне большеберцовой кости, но не думаю, что будет такая необходимость. И спасибо, что предупредил, Родриго. Не могли бы вы с мисс Саммер, пожалуйста, заняться отсоединением эндотрохиальной трубки? [25] Раздались ответные реплики. – Хорошо, я планирую выйти проверить того пациента в двенадцатой палате, – от Дэнни. – Будет сделано, эпинефрин поступает прямо сейчас, а затем я поставлю еще одну капельницу с левой стороны, – сказал Дарис и отдал честь. – Нет проблем, я займусь отсоединением трубки, – подтвердил Родриго команде. Муж пациентки стоял позади меня и наблюдал за происходящим. Глава пятая. Отчаянный поиск подсказок Я узнал, что большинство людей в моменте не понимают всей серьезности реанимации. В результате за их реакцией часто больно наблюдать. «Отсутствие пульса», «искусственное дыхание» и «кодирование» – в медицине все это фактически означает «смерть». Эти слова произносятся только после того, как сердце перестало функционировать должным образом. Как я уже говорил, в редких случаях мы можем заставить сердце биться снова, но когда произносится одно из этих слов, прогноз почти всегда безрадостный. И все же в разгар реанимации пациента без пульса некоторые родственники воспринимают наши слова оптимистично. Принимая наши обновления статуса за прогресс, их глаза загораются. В незнакомой обстановке, куда они попали внезапно, они обращаются к нам в поисках надежды, которой нет. Пропасть между реальным смыслом наших слов и тем, что они в них вкладывают, бывает трудно преодолеть. Я был свидетелем того, как члены семьи держали своих близких за холодные руки и пытались вернуть их к жизни. – Ну-ка, завязывай с этим! Ты можешь сделать это! Ты боец! – они могут кричать, как будто остановка сердца их любимого человека вызвана недостаточным напором и решимостью. Будучи упрямыми оптимистами, эти люди руководствуются нереалистичными ожиданиями.
Наблюдая за их мольбами, мы знаем, что их наивность в дальнейшем сделает осознание еще более болезненным и сокрушительным. Ощущая свою беспомощность в этом хаосе, многие члены семьи впадают в панику и, перебивая, начинают делиться с нами самой разной важной, по их мнению, информацией. – Ой! Я забыл сказать вам, – могут они добавить, – проснувшись сегодня утром, она съела на завтрак остатки пиццы и сказала, что у нее странный вкус. Или как вариант: – Просто чтобы вы знали, двенадцать лет назад она перенесла серьезную операцию на спине, и с тех пор она у нее сильно болит. Это как ссылаться на прошлогоднюю погоду в Калифорнии в попытках предсказать сегодняшний прогноз в Нью-Йорке. Оба факта могут быть полностью правдивыми, но они абсолютно не связаны между собой. Это ключ к решению совсем другой головоломки. И хотя такие вмешательства не имеют никакого смысла, мы не отмахиваемся от них. Мы понимаем, что это не более чем проявление отчаяния: в самый беспомощный момент близкие цепляются за любую надежду. Не желая холодно отворачиваться от них, мы просто выражаем признательность за эти факты, которые не относятся к делу. Мы знали, что реальность отличается от голливудской версии подобных ситуаций, поэтому осознавали наши истинные шансы. В попытках сделать хоть что-то, мы всеми силами стараемся помочь родственникам. По крайней мере, мы надеемся, что это позволит людям уйти с уверенностью, что они сделали все, что могли, помогая любимому человеку. Мы ценим их усилия и понимающе киваем. Мы можем сказать: – Ох, холодная пицца на завтрак? Хорошо, спасибо большое. Что-нибудь еще произошло этим утром? Но в отличие от многих других родственников, муж этой пациентки оставался неподвижным и молчаливым. Его глаза не загорались. Он не расхаживал нервно по комнате, не обращался к жене и не пытался вставить какую-то информацию. Вместо этого он стонал каждый раз, когда после проверки пульса мы объявляли: «Пульса нет». Вместо того, чтобы предаваться чувству ложного оптимизма, он опускал голову между рук при каждом «возобновлении искусственного дыхания». Он хранил молчание в своем собственном мире. Он просто смотрел на жену и впитывал в себя происходящее. Было очевидно, что у него нет никаких иллюзий на этот счет. В его глазах было мало оптимизма. Каждая новая минута, казалось, вгоняла его в еще большую агонию. Похоже, он знал, что его жена умерла, и шансы невелики. Его реакция, возможно, была более правильной, чем у других семей, но наблюдать за ней было ничуть не легче. Напротив, было трудно находиться в его присутствии, потому что он, кажется, понимал многое. Было очевидно, что он, как и мы, переживал всю тяжесть этого момента в реальном времени. Я подошел к нему в поисках ответов. Я искал любую зацепку, которая объяснила бы, что именно привело к смерти его молодой жены. – Наши друзья из скорой сказали, что у вашей жены не было никаких проблем со здоровьем. Это правда? Муж пациентки кивнул: – Да, она была абсолютно здорова.