– Простите, я знаю, что вы ничего не можете с этим поделать, это не ваша проблема. – Она встала и утерла глаза. – Со мной все будет в порядке, – заверила она меня, направляясь к выходу.
В другой раз я работал с молодой женщиной после попытки самоубийства. Она стала жертвой секс-торговца и была перевезена из своей родной страны в Центральную Америку. Торговцы людьми угрожали ее семье, чтобы она не могла обратиться в полицию. Она попыталась изменить свое положение, не обращаясь к властям, а выпив домашнего отбеливателя. Я уверен, что она выжила только из-за недостатка знаний. В отличие от промышленного отбеливателя, домашний недостаточно сильный, чтобы нанести какой-либо серьезный ущерб, даже при проглатывании. Я не сомневаюсь, что, если бы она знала эту информацию, она была бы уже мертва.
Выслушав ее историю, я не только встревожился, но и вновь задумался о том, что я могу сделать, чтобы помочь ей. В конце концов, ее главная проблема носит не медицинский характер. У нее не было химического дисбаланса в мозге, который сам по себе вызывал бы депрессию и желание навредить себе. В ее организме не было никаких органических нарушений гормонального фона. Вообще-то она вполне понятно реагировала на жизненные обстоятельства настолько ужасные, что невозможно было даже представить всю глубину этого ужаса. Причиной ее попытки самоубийства было не то, что с ней что-то не так: что-то не так было с окружающим миром.
Не имея никаких других доступных вариантов и зная, что выписка домой привела бы к катастрофе, мы поместили ее в психиатрическое отделение, как мы поступаем со всеми пациентами, совершившими попытку самоубийства. Там ей дали антидепрессанты и отобрали все твердые и острые предметы, которые могли быть использованы для последующих попыток навредить себе.
Такого рода взаимодействия – не редкость в современном отделении неотложной помощи. И все же они оставляют после себя особое чувство тревоги. Как в случае с Лолой, Энтони и другими историями, описанными в этой книге, тревога вызвана тем, что нам приходится находиться рядом с самыми болезненными формами человеческого состояния, но при этом мы можем только уйти, не предложив верного решения и не испытав чувства завершенности.
Эта книга – моя реакция на многие из этих тревожных моментов.
За все годы моей работы в отделении я снова и снова ловил себя на том, что ухожу от общения с пациентом или его родственником, только чтобы не испытать это чувство тревоги. Часто это сопровождалось раздраженным замешательством, которое заставляло задаваться меня вопросом: «Что теперь? Этот опыт явно был важен, но что мне с ним делать? Какой урок я могу извлечь из этого, и вписывается ли он в мою картину мира? »
Мне было трудно расставаться с этими переживаниями. Я приносил их с собой домой, на следующий день возвращался с ними на работу, а потом снова домой. Я зацикливался на них и проводил множество беспокойных ночей, размышляя о них. На прогулках с собакой, велосипедных прогулках по городу и на общественных мероприятиях, где все, кроме меня, присутствовали, я ловил себя на том, что пытаюсь осмыслить эти вопросы и каким-то образом ответить на них.