Максим ненадолго приехал в Питер из Москвы, до этого мы общались в приложении для знакомств. «Ничего страшного, что он из Москвы. Все равно рано или поздно мне захочется перемен, я допишу книгу и вернусь в первопрестольную».
Когда мы впервые встретились в живую, его вид показался мне… не очень. Именно так бы выглядело выгорание, если бы оно было человеком. Помните, начальные кадры фильма «Бойцовский клуб», где герой Эдварда Нортона несколько дней подряд не спит? Вот примерно так обстояли дела у моего нового знакомого: белая рубашка, серые брюки со стрелками и синяки под глазами в цвет этих брюк.
Из беседы, или скорее собеседования на должность моей второй половинки, я поняла, что он возглавляет департамент в IT-гиганте.
Он говорил быстрыми обрывистыми фразами. Ни разу не улыбнулся. У него был формальный язык и отсутствующий взгляд.
Диалоги у нас были примерно такие:
– По каким делам в Питере?
– По работе.
– Успели тут уже что-нибудь посмотреть?
– Нет, много работы.
Он был сухой во всем. Длинное сухое тело, сухой язык и сухой взгляд. Я удивилась, что в человеке совершенно нет жизни. Знаете таких людей, у которых все чувства заперты внутри и неясно, есть ли они там? Судя по вытянутой кое-как информации, он был богат, но несчастен. Когда я спросила его, что его радует, он ответил: «Ничего. Я уже устал от всей это жизненной возни».
Однажды я прочитала в какой-то книге по психологии, что у двух взрослых людей возможна близость, только когда они не боятся показать друг другу своих внутренних детей. Ну, то есть настоящая близость возможна только между двумя детьми. И если другой человек прячет своего маленького, беззащитного, игривого, веселого, беспечного ребенка, то вряд ли вы сможете стать возлюбленными или лучшими друзьями.
Вот вспомните, все наши самые близкие и любимые люди – это те, рядом с которыми мы не боимся быть детьми, уязвимыми и озорными.
Психологического комфорта с «человеком-офисом» у меня явно не случилось. Что я почувствовала, так это скуку и желание спать. Мне даже прекрасная кухня ресторана показалась сухой, как будто собеседник «отравлял» ее, обезвоживая. Пытаться «размочить» и впадать в спасательство мне не хотелось. Я сама довольно активная, веселая, буйная, во мне много такой хорошей «дурнины», что я бы с ним не смогла. Сама бы засохла.
К концу первого часа я сказала Максиму: «Кажется, наше свидание не приведет к положительным целям ни для вас, ни для меня». «Положительным целям»? Откуда я вообще это взяла?
Он ответил: «Очень приятный диалог, до свидания». Положил деньги на стол, чтобы закрыть счет, и ушел. Мда… Я тут вспомнила мем после такого.
Как выглядит интим с очень занятой женщиной? «Тук-тук, можно?» – «Войдите».
Я осталась сидеть за столиком и ко мне подошел официант:
– Чего-нибудь еще желаете?
– А знаете… я хочу погадать на кофе. Вы можете мне принести кофе и попросить баристу нарисовать какое-нибудь предсказание на нем.
– Хорошо, будет сделано.
Через пару минут он принес мне капучино, на пенке которого был нарисован медведь.