Лишь ветер с океана дребезжал в оконных стеклах, и начинавшийся дождь падал на подоконник и пол.Как бы ей хотелось стать птицей и вырваться отсюда, с тоской подумала Елена, и в этот самый миг Рафаэль снова поднял руку.Женщина вздрогнула, но он не собирался её бить. Вместо этого Рафаэль очень нежно коснулся её подбородка, скользнул пальцами по щеке, шее и волосам.Большой палец тронул ранку на разбитой нижней губе — она треснула от пощечины, нанесенной его рукой, той самой, которая так нежно касалась её теперь.Елена не могла отвести взгляд. Эти волчьи глаза точно гипнотизировали её.Что происходит? Что он задумал?— Сильно болит?Горло Елены точно сжал спазм. В голосе бандита не было ни намёка на сожаление или раскаяние. Не было никакого сострадания.— А может стать еще больнее. Гораздо больнее, — ладонь скользнула дальше по волосам, легла на затылок, зарывшись в волнистые пряди. Он властно притянул к себе женщину, так, что между их лицами осталось всего несколько дюймов.— Что вам нужно? — испуганно прошептала Елена.Он не ответил. Вместо этого наклонился и прижался губами к её шее. Скользнул ими выше, едва касаясь нежной кожи.— Я не хочу… — уперлась Елена, — отпустите…Но он не слушал. Не слышал. Не желал слышать.Она попыталась отпрянуть, но он не позволил. Другой рукой обхватил за талию для насильственного объятия. Привлёк к себе и слегка прикусил нежную кожу её горла, чувствуя, как испуганной птичкой бьется артерия на шее заложницы.По телу Елены прошла дрожь паники. Его прикосновения… его чертовы объятия так на неё действовали. Обжигали и одновременно внушали ужас. По телу словно проходил электрический разряд. Чудовищный. Парализующий.Это действительно было больно. Гораздо-гораздо больнее любого удара.Внезапно он отпустил её. Оттолкнул.Елена ударилась о стену спиной, замерла, тяжело и глубоко дыша. Уставилась на него широко раскрытыми глазами, но лучше бы не делала этого, потому что в тот момент бандит по-настоящему пугал: с хищной ухмылкой на губах, он изучал её самым что ни есть плотоядным взглядом.Не оставалось сомнений в том, что, посмей она хоть двинуться, он набросится и разорвет её голыми руками и зубами.
У него впервые было такое выражение.Она не посмела двинуться. Покорная, как никогда. Но он знал, что это вовсе не победа.Рафаэль медленно достал нож и разрезал путы на её ногах. Провел ладонями по голеням, помассировал икры и внезапно дернул на себя, оттаскивая от стены и опрокидывая на спину.— Нет!— Тс-с-с.Навалившись сверху, бандит приблизил нож к её горлу, и женщина испуганно замерла.— Не дергайся, а то можешь пораниться.— Хватит… довольно… вы же обещали не прикасаться…— Я передумал.Несмотря на нож, она замотала головой. Мужчина тут же впился в копну волос и безжалостно дернул назад. Вскрикнув, Елена выгнулась под ним, но больше не дергалась, присмиревшая от боли.Подцепив острием лезвия, Рафаэль медленно приподнял край блузы, обнажая участок кожи на плоском животе. Провел кончиком ножа, двигаясь вдоль кромки джинс.Елена застонала и отвернулась. Всё её тело напряглось, превратившись в единый комок нервов.Выводя узоры, Рафаэль спросил очень ласково:— Как сняла наручники?— Вы… вывихнула сустав.— Серьезно? — его лицо приняло притворно-участливое выражение. — Это же адская боль… — лезвие ножа медленно скользнуло под ткань джинс.Елена крепко зажмурилась и прошептала:— Он уже был вывихнут… давно, еще в детстве.— А где научилась драться?— Я не умею драться.— Ты не умеешь врать. Удар у тебя явно поставлен.Она сглотнула и открыла глаза, уставилась в стену.— Отец научил… я часто влезала в драки, когда была подростком… теперь нет.— И чем же ты теперь занимаешься, раз не влезаешь в драки? — убрав волосы, Рафаэль разглядывал её профиль: точеную скулу, аккуратный носик, длинную шею, дырочки от сережек на правом ухе. И губы. Сочные и налитые, словно у шлюхи.— Я же говорила, — прошептали эти блядские губы, — работаю на одного бизнесмена, помощником… уберите, пожалуйста, нож…— Хочешь, чтобы я сменил его на пальцы? Или на язык?Женщина помотала головой, и, кажется, еще больше сжалась.Бандит усмехнулся:— Ну, продолжай…— Что?— Рассказывай.— Зачем вы это делаете?— Зачем? Действительно. Болтаю здесь с тобой, когда у нас куча серьезных проблем, которые нужно решить. Когда моему брату нужна помощь. Твоей сестре нужна помощь. И Ченсу тоже. Они здорово пострадали, пытаясь сбежать от меня и моих парней, — Елена зажмурилась, а бандит продолжил, но уже совсем не ласково. — Вместо того, чтобы пытаться прикончить меня, ты должна была успокоить своих, сгладить ситуацию и заниматься Винсентом. Если он умрёт, ты помнишь, что случится со всеми вами? И в этом будешь виновата только ты.По щекам Елены против воли потекли слезы.— Но мы не нападали. Не мы начали первыми. Ваши люди…— Это не имеет значения. Ты нарушила собственное слово, вступив с ними в конфронтацию и набросившись на меня с осколком…— …я просила их не подходить… — острое как бритва лезвие играючи ласкало кожу, двигалось теперь вверх по животу и меж грудей, — я просила дождаться вас… о, Боже… хватит…— Значит, плохо просила.