Тотчас по вступлении Конституции в силу, 3 нивоза VIII года (24 декабря 1799 года), Люсьен был избран Сенатом в Трибунат, но в тот же день он получил от вступивших в должность консулов — Бонапарта, Камбасереса и Лебрена — портфель министерства внутренних дел: это было самое большое место, какое можно было ему дать, и оно свидетельствовало со стороны Наполеона, несмотря на уже обозначившиеся расхождения во мнениях, о его признательности к председателю Совета пятисот, о доверии к брату, о том уважении, в котором он его держал, и о том выдающемся содействии, которого он от него ожидал.
Жозеф, чья роль во всех делах, последовавших за государственным переворотом, неизбежно была ничтожной, был избран Сенатом членом Законодательного корпуса; но Первый консул был слишком высокого мнения о его талантах, чтобы оставить его там; он предназначал его играть главную роль в переговорах и с этой целью уже в вантозе (март 1800 года) назначил его, вместе с Флёрьё и Рёдерером, одним из комиссаров, уполномоченных вести переговоры о мире с Соединенными Штатами Америки.
Луи, который по возвращении из Отёна вновь занял при брате обязанности адъютанта, казался из всех самым облагодетельствованным, ибо поприще, по которому он шел, было строго иерархическим, и самые преданные Консулу солдаты не могли без удивления смотреть на этого молодого человека, который без заслуг, без образования, без военных склонностей, без блистательных подвигов, без самой службы взлетал по чинам так быстро, как при старом режиме взлетал бы принц крови. Командир эскадрона 5-го драгунского с 12 термидора VII года (30 июля 1799 года), Луи, ни разу не появившись, даже не будучи утвержденным в своем чине, менее чем через шесть месяцев (21 нивоза VIII года, 10 января 1800 года) был произведен в командиры бригады того же полка, стоявшего гарнизоном в Париже.
Не намеревался ли Наполеон, продвигая так Луи к высшим чинам, уже тогда подготовить его к месту, которое в военной области составляло бы пару тому, которое он отвел Люсьену во внутренних делах, и тому, которое он предназначал Жозефу во внешних сношениях? Не направит ли он позднее таким же образом Жерома во флот, и не готовит ли он так, во главе каждой из больших государственных служб, вступление в действие человека его крови, проникнутого его духом и предназначенного исполнять его замыслы под его началом и под его непосредственным руководством? Не есть ли это одно из самых убедительных доказательств стойкости в его уме идеи семьи, и если она в этот момент влечет за собой такие замыслы, то как удивляться тем, что последовали?
Шурьям и пасынку, тем, кто не его крови, он не дает ни одной из этих выжидательных должностей, предвещающих великие посты или по крайней мере высокие правительственные миссии. На их счет у него нет такого же ослепления, и милости, которые он им готовит, должны быть оправданы достоинствами, которые они проявят, и услугами, которые они окажут. Так, Баччоки ни на что не годен, и у него нет ничего: он попросту остается генерал-адъютантом в Аяччо. После короткой поездки в Париж в нивозе он возвращается на свой пост, и лишь в самом конце года, все с тем же чином, его призывают в штаб 16-й дивизии — единственно для того, чтобы оправдать и узаконить таким образом присутствие Элизы в Париже.