Что мы обсуждали с этой женщиной, что она так рада снова меня видеть? Разве это не показатель, что все плохо, раз я здесь? Снова.
Это точно было после выхода из тех отношений. Из больных, не нормальных, зависимых отношений, которые ломали изо дня в день и приносили нескончаемую боль после их завершения. Сеансы с психологом помогали забыть и пережить. Смириться и идти дальше с гордо поднятой головой, словно ничего и не было.
— Миссис Бойл, — в тон ей отвечаю, кивая.
— Мисс Дэвис. Я развелась.
Приятно знать, что хоть что-то поменялось и не осталось прежним. Она выглядит расстроенной от того, что я ничего не говорю по этому поводу. Но я слишком устала претворяться, чтобы что-то говорить, лишь бы ей было приятно.
— Как вы себя чувствуете, мисс Хёрт?
— Ужасно, — честно признаюсь потому что знаю, что можно.
Меня охватил такой страх вчера, когда я поняла, что мне просто некому сказать о том, что мне плохо и что нужна помощь. Не было человека, которому я могла позвонить, и все высказать. Бетти сказала, что у нее есть я, но мне не нужна она. Я всю жизнь всех отталкивала, оставляя только нужных и полезных, которых смогу в будущем использовать.
— Почему вы себя так чувствуете?
— Я запуталась, — слабо выдаю я с протяжных выдохом.
Мне не хочется говорить, желание только отвечать на вопросы. Но здесь так не получится, нужно именно говорить. И женщина молчит, показывая, что такого ответа ей мало.
— Я начала осознавать, что почти ничего не помню из тех годов жизни, что были пару лет назад. И из-за этого мне снится один и тот же кошмар на протяжение недели, я не могу выспаться, чувствую себя не нормальной и смотрю несколько часов в стену, потому что уснуть больше не получается.
— Что за кошмар?
— Не знаю, как и объяснить. Он странный. Начинается, как в реальной жизни. Спор с моим однокурсником. Мы кричим, ругаемся, я бью его, а он прижимает меня к себе. И в этот момент все меняется. Я вижу не его, а кого-то другого. И я не знаю его, а он зовет меня и говорит, что любит. Кричит и просит его вспомнить. А я не могу. Потом это снова однокурсник, он кричит и бьет меня. А после все заканчивается тем, что я поджигаю то место, в котором мы стоим. А они оба все еще кричат и просят вспомнить.
Она заметно дергается, когда я говорю про поджог, но сразу же принимает спокойное выражение лица, показывая профессионализм. Но я понимаю, что это не нормально. Даже во сне странно поджигать людей и здания.
— Ты знаешь, что стало катализатором этого сна? — никак не комментируя всю мою тираду, спрашивает то, что может помочь мне ответить на мои вопросы.
А меня даже смешит мой ответ, потому что это уже даже не смешно, когда все действительно сводится к одному человеку.
— Мой однокурсник, — со смешком отвечаю, все еще не желая называть его по фамилии. — Он делает и говорить что-то, что вызывает такое чувство, что это все уже когда-то было. А я не знаю, не уверенна, что помню.
— Вы в близких с ним отношениях?
Как тут отвечать? Я не знаю, он не знает. Никто не знает. Он сначала кричит на меня, потом снова прижимает к себе, жалея и переживая. То оскорбляет, то обнимает и довозить на своей машине домой. Кричит, чтоб я не смела называть его по имени, сам тоже не позволяет себе другого, обращается только по фамилии, а после называет так, как не называл никто, хотя есть ощущение, что это не так.