Глава 1. Время жениться.
Земли барона фон Шлиссенберг.
Лето было в самом разгаре. Солнце, точно раскаленный медный щит, застыло над иссушенными холмами, и плотная пыль, поднятая копытами, колыхалась в знойном воздухе, не желая оседать на дорогу.
— Жизнь или кошелек? — негромко произнес рыцарь с закрытым забралом, делая его полностью неузнаваемом.
Его голос прозвучал удивительно спокойно, даже лениво. От этого будничного тона толстяку в богатой, расшитой золотыми нитями одежде стало по-настоящему жутко. Купец испуганно косился то на холодную сталь клинка, замершего у самого его горла, то на собственную свиту. Но спасения ждать не приходилось: несколько стражников уже стонали в дорожной пыли, сраженные стрелами, а уцелевшие благоразумно замерли, боясь даже пошевелиться.
— Разумеется… жизнь, — едва вытолкнул он из пересохшего горла.
Толстые, подрагивающие пальцы с трудом отстегнули от пояса увесистую мошну. Кошель отозвался тяжелым, глухим звоном, когда мужчина дрожащей рукой протянул его предводителю нападавших.
Рыцарь даже не удостоил добычу взглядом.
— Ганс, забери, — бросил он через плечо.
Один из разбойников тут же подскочил ближе и бесцеремонно вырвал серебро из ослабевших пальцев пленника.
— А теперь проваливай. На все четыре стороны.
Дважды повторять не пришлось. Толстяк торопливо припустил назад, едва не споткнувшись о тело своего раненого защитника, и со всех ног помчался прочь, пока не скрылся из вида нападавших.
Рыцарь стянул плотную кожаную перчатку и утер лицо — под забралом было нечем дышать от пота.
— Ну что ж…, — на его губах заиграла едва заметная усмешка, — сегодняшний день явно благоприятствует людям благоразумным.
Лишь к вечеру отряд лесных братьев вернулся к своему логову — в развалины старой крепости.
Когда-то, без малого два века назад, здесь безраздельно властвовали гордые бароны Шлиссенберг, которые покинули это родовое гнездо и возвели для себя новый замок. Теперь же от былого величия и грозной мощи уцелели лишь выщербленные полуразрушенные стены, пара чудом выстоявших башен да просторный, наглухо заросший плющом и бурьяном внутренний двор. И все же для Генриха эти угрюмые руины давно стали надежным и верным убежищем.
Перед ним пестрым ворохом громоздились тяжелые кошели, цепочки, перстни с массивными камнями, серебряные кубки и прочие свидетельства того, что некоторые путники пускались в дорогу с излишне тяжелым карманом.
Ганс неторопливо пересчитывал монеты, то и дело восхищенно присвистывая.
— Нам сегодня несказанно повезло, Генрих.
— Похоже на то.
Барон Генрих фон Шлиссенберг удовлетворенно кивнул. Он уже снял шлем — перед своими людьми прятать лицо не имело смысла.
Трудно было поверить, что еще год назад его теперешний замок стоял почти заброшенным. Сквозь прохудившуюся крышу сочилась дождевая вода, конюшни пустовали, слуги разбежались кто куда, а в пустых кладовых гулял лишь унылый сквозняк. Все некогда великое состояние древнего рода утекало, точно вода сквозь пальцы.
И виной тому была мачеха — вторая жена его покойного отца.