Ирма проигнорировала минутную слабость и снова опустила взгляд на финансовые записи. Сумма ежегодного налога действительно оказалась неподъемной. Недостающая половина, которую разбойники украли, пробивала в бюджете Гутратов брешь.
— Матушка… — Ирма спокойно свернула пергамент.
— Что, дитя мое? — Розалинда с надеждой уставилась на нее.
— А у нас в замке есть какое-нибудь имущество, которое можно быстро продать?
Баронесса от неожиданности даже негромко ойкнула и отшатнулась от дочери:
— Продать?! Что ты такое говоришь?!
— Ну… украшения, например. То, что лежит мертвым грузом.
— Ирмгарда! — в ужасе прижала руки к груди баронесса.
В голосе баронессы прозвучало такое неподдельное возмущение, словно родная дочь только что предложила пустить с молотка сам родовой замок вместе со всеми слугами.
— Конечно, у нас есть украшения! — воскликнула Розалинда, и ее щеки залил румянец. — И родовые ценности, и те, что твой покойный отец с такой любовью дарил мне и тебе. Но как у тебя вообще повернулся язык предложить их продажу?! Это же кощунство!
— Матушка, — мягко, гася чужую панику, произнесла Ирма.
Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и осторожно, но крепко взяла мать за холодные, подрагивающие ладони.
— Давай мы для начала хотя бы просто посмотрим на то, что у нас есть.
Баронесса недовольно нахмурилась, пытаясь отнять руки:
— Зачем? Какой в этом смысл?
— Может быть, мы сумеем что-нибудь выбрать. Ровно столько, сколько необходимо, чтобы покрыть недостающую сумму долга Зальцбургу. Не больше.
— Но ведь это память… Живая память о твоем отце! — в глазах женщины снова заблестели слезы.
— Я все прекрасно понимаю, — Ирма говорила удивительно спокойно, почти ласково, баюкая мать своим уверенным голосом. — Но поверьте мне: стать бесправными должниками — гораздо хуже.
Баронесса притихла, ошеломленная этим напором.
— Если мы не выплатим подать вовремя и в полном объеме, архиепископ получит не просто право требовать с нас монеты, — жестко продолжила Ирма. — Он получит возможность вмешиваться в наши внутренние дела. В управление хайдверками. А затем и вовсе начнет диктовать нам, как жить и что делать на собственной земле, — она сделала выверенную паузу, давая матери прочувствовать всю глубину пропасти. — Нам с вами этого точно не нужно.
Розалинда виновато опустила глаза. Мать больше не спорила.
— Как только мы добудем и продадим следующую крупную партию соли, мы выкупим все обратно, — добавила Ирма, закрепляя успех. — А пока… пока нам нужно просто стиснуть зубы и пережить это.
Глава 7.2. Долги… Долги… Как же без них.
Крепость Хоэнзальцбург.
Архиепископ Эберхард II фон Регенсберг недаром носил среди подданных гордое прозвище Отца отечества.
За долгие годы его мудрого и властного правления земли, некогда разбросанные по глухим долинам и опасным горным перевалам, разрослись до размеров настоящего, могущественного княжества. «Белое золото» Альп исправно приносило богатство, позволявшее без труда содержать неприступные крепости, сильное наемное войско и бдительные торговые заставы. Именно благодаря этому соляному потоку владения архиепископа оставались независимыми, а воинственные соседи не спешили проверять на прочность их каменные границы.