Выходит как раз конец осени.
Я решил не спешить с выводами. К тому же из них ничего не следовало ни для Конрада, ни для Тарры. У них теперь был дом, очаг и кое-какие припасы на первое время, и от того, как называется племя, которое перестало выходить к камню, у них не менялось решительно ничего.
— Сколько их приходило к камню? — спросил я.
— По двое, иногда по трое. Всегда одни и те же, — ответил Конрад. — Молодые. Старших они к нам не присылали.
За окном стемнело окончательно. Я вышел на двор и постоял, глядя на дорогу, по которой мы пришли. Дорога была пустая. На ней были только наши собственные следы и больше ничего. Хотя Бертран должен был подойти до темноты.
Я вернулся в дом, и Конрад предложил нам остаться на ночь, потому что места теперь хватало, а до Косинца полдня.
— Уйдём, как пройдёт патруль, — сказал я. — Он завернёт сюда, и мы с ним и пойдём.
Я просидел у огня ещё с полсвечи. Векс отдала ребёнка пожилой демонице и перебралась ближе к окну, регулярно за него поглядывая.
Потом я встал и вышел во двор второй раз. Но от этого Бертрана и его людей там не появилось. На востоке над хребтом шагах в ста от выселка показалась луна, осветив тонкую полоску от самого верха сугроба до нашего дома.
А что-то встало на пути света на самом гребне. Это была небольшая фигура с яркими кошачьими глазами. Я разглядел, как от ее разгоряченного тела валил пар, и он же вырывался из её приоткрытых алых губ.
Зверодевушка поймала мой взгляд. Несколько мгновений она просто смотрела на меня. Потом облизнулась и в одночасье скрылась за гребнем.
— Твою-то мать, — протянул я и быстро зашагал в дом. — Только этого нам не хватало.