Глава 1
Река замерзла на четвёртую ночь мороза.
Янек узнал об этом от Ругера, который вернулся с обхода, сбил снег с сапог о порог и сообщил, что лёд у брода уже держит человека.
— Ходить, стало быть, проверял?
— Прошёл шагов десять и вернулся, — Ругер сел к очагу и протянул руки к углям. — Лед трещит, но держит. К завтрашнему дню и телегу выдержит.
Старый Мартен, сидевший у стола с кружкой, поставил её и ничего не сказал. Янек служил на заставе вторую зиму и успел выучить, что когда Мартен молчит, дело плохо.
— Так это же хорошо, — проговорил он. — По льду до Подгорного напрямик, не надо в объезд через мост.
— Хорошо, — согласился Мартен.
Он поднялся, подошёл к бойнице и долго смотрел на тот берег.
— Река, Янек, у нас одна, — сказал он наконец. — Стены у нас нет, не забор же за нее считать. Ворот нет, нас тут шестеро, после того как последний десяток отправили на юг. И самому молодому из нас восемнадцать зим. А река хоть немного времени давала.
Он вернулся к столу и сел.
— До утра времени у нас не останется. Так что держите глаза открытыми, а ухо востро.
Ночью пошёл снег. Янек стоял на вышке, кутался в меховую накидку поверх кольчуги и считал, сколько ещё до смены, которую должны были прислать из крепости. Выходило долго. Тот берег лежал тёмной полосой и был пустым, как был пустым все эти луны. Иногда там шевелился лес, иногда кричала птица.
Снег падал крупно и медленно, и от него становилось светлее. И чего Мартен только себе надумал. Чай, от брода далеко, да там и Башня стоит. И Гримстоун еще лежит, а после него лес. Но сколько бы Янек ни думал, сколько бы ни кутался в накидку, в какой-то момент он увидел свет.
Оставалось всего полсвечи до рассвета. Сначала он решил, что ему мерещится, потому что свет был неправильный: не жёлтый, как от костра, и не белый, как от луны на снегу. Он шёл низко над землёй и двигался. Он смотрел на него, наверное, минуту, прежде чем понял, что полоса приближается.
— Мартен! — заорал он вниз. — Мартен, свет на том берегу!
Внизу загремело. Они вылезли все шестеро, и Мартен последним, в накинутом на одно плечо плаще, и встал рядом с Янеком у перил. Полоса света подошла к воде и остановилась.
И вот тогда Янек разглядел. Прямо на той стороне реки фигуры с горящими алыми глазами шли сплошной массой, растянувшись по берегу на сотню шагов, и между ними не было ни порядка, ни промежутков.
И они были неодинаковые. Одни ростом с человека. Другие вдвое выше и шире в плечах настолько, что рядом с ними человек выглядел бы подростком. Третьи двигались на четырёх конечностях сразу.
Они ступили на лёд. Лёд затрещал на весь берег, и Янек услышал этот треск с вышки, через сто шагов реки и через снегопад. Янек осенил себя знаком Вереи, а внутри у него все сжалось.
Лед не проломился.
— Янек.
Он стоял и смотрел, как первая линия выходит на середину реки, и как за ней на лёд ступает вторая, и как на том берегу из темноты выходит третья.
— Янек!
Мартен развернул его за плечо. У старика было такое лицо, какого Янек у него не видел за две зимы.