— Капитан, — произнёс Децим и поднялся с места. — Отец спрашивал, пришлет ли кого к нам Лилиана. Я был уверен, что это будете именно вы.
— Кому еще бродить по снегам в интересах Лилианы, как не ее лорду-протектору, — заметил я.
Улыбка сошла с лица Децима.
— Надо же, — протянул он. — Этот титул до недавнего времени вводили лишь единожды. Что ж, капитан Рилл, вам явно повезло.
— Титул не имеет к везению никакого отношения, — усмехнулся я и устроился за столом. — И с недавних пор я вернул себе свое полноправное имя: Кассель, из дома Алардов.
Децим окончательно перестал улыбаться и опустился.
— О, это мне хорошо известно, — ответил он.
Наш разговор нарушил вошедший Агриппа. Он сел во главе стола, взял письмо, сломал печать и начал читать. Читал он медленно, ведя пальцем по строкам. Децим сидел достаточно близко и косил глаза. И читал он быстрее отца.
Работница принесла хлеб, кашу и горячий настой. Порции были не те, которые ставят гостю на ферме в хороший год. Но в текущую зиму я был благодарен Агриппе за радушный прием.
— Значит, десять человек, — сказал Агриппа, дочитав. — И хотят поселить выселок.
— Это старатели с шахты за Шторреном, работящие люди, — ответил я. — Я вытащил их оттуда осенью, когда там стало жарко. Они пошли на север искать, где лучше, и очутились в Спорных землях. До весны они там не дотянут.
— Ну нашли, как я погляжу, — процедил Децим.
Агриппа положил письмо на стол и накрыл его ладонью.
— Я тебе за осень должен, капитан, — произнёс он. — Ты пришёл к хутору, когда хаку нас крепко взяли. Я об этом помню и буду помнить. Поэтому я скажу прямо, вертеть словами не стану.
— Я так лучше понимаю, — кивнул я.
— Ну, и меня ты тогда поймешь. Мне тяжело, — Агриппа отодвинул кружку. — Осенью я дал Косинцу в долг зерном и мясом, потому что у Блэквудов не было ни того, ни другого. Деньги пошли только теперь, и я не в обиде, лишь бы получилось по всем долгам отплатить. Но плата пришла поздно: по такому снегу ко мне не доедет ни один купец, а если и доедет, то с пустой телегой и заломит цену до небес. У меня полны руки своих забот, и работники на половинном пайке.
Я кивнул. Такую арифметику я видел всю зиму с другой стороны стола.
— И есть вторая вещь, — продолжил Агриппа. — На выселке с первым снегом вырезали три двора. Там зимовал старик Март с семьей, что шесть зим работал у меня, и его я хорошо помню. Мои люди после того случая туда не ходят и не пойдут.
Он посмотрел на меня.
— Я человек простой и верю в то, во что верили мои отец и мать. Верея отвела наши глаза от того места, и отвела не просто так. Селить туда кого-то — значит гневить богов.
— А главное даже не это, — тут же вставил Децим. — Главное, что в тот раз хаку остановились на выселке. Отец, ты сам говорил, что в другой раз могут и не остановиться.
— Говорил, — согласился Агриппа. — И дозоры я туда ставить не буду. Мне некого туда ставить, капитан. У меня своих дел по горло.
Я дал ему закончить и помолчал.
— Коз вы держите?
Агриппа посмотрел на меня непонимающе.
— Держу. Немного, но держу, зимой их проще прокормить, чем корову. А тебе к чему козы?