Он немного помолчал и начал говорить сам, без вопросов.
— В самом начале зимы к нам пришёл гонец. Он дошёл еле живой и был напуган так, что его долго отпаивали, прежде чем он связал хоть слово. Он говорил, что через реку перешло войско, — Веллен поднял на нас глаза. — Ему поверили не сразу. А зря.
Лилиана внимательно слушала, и я вместе с ней.
— Войско перешло через Ржавую реку и разошлось по разным сторонам. За три дня через мои руки прошли четыре донесения, и в каждом было своё направление. Западные заставы они сожгли или… перебили, и перебили большую часть, — Веллен кашлянул и перевёл дух. — Дрались мы отчаянно. На второй заставе от реки положили наш гарнизон в три десятка. Сколько их было с той стороны, я вам не скажу: в одном донесении писали три сотни, в другом тысячу, и я не верю ни одному из двух.
Веллен поморщился.
— А последние донесения, которые я держал, шли с юго-запада, и в них было написано, что волна идёт на западный Шторрен. Что стало с ним дальше, я не знаю: мы вышли на следующее утро.
— Вряд ли ваша дорога должна была привести вас в Косинец, — произнесла Лилиана.
— Это точно. Мы пробовали четыре дороги, — Веллен прикрыл глаза и стал проговаривать по памяти. — От юга Красного Камня через Подгорный всё встало. К Гримстоуну хода нет. Через Башню-над-бродом хода нет. На хутор у границы хода нет, и дальше, до самого Шторрена, снег лежит по грудь. А до него была война, а потом и демоны. Мы выбрали пятую дорогу, и она привела нас сюда.
— Но шли вы не сюда, — сказала Лилиана.
— Мы шли в Торговый Пост. На четвёртый день навстречу попался обоз, который повернул назад, и возчики сказали нам две вещи. Баронесса Красс ставит линию обороны. И она торгуется с Компанией, чтобы посадить своих людей в Посту, — Веллен шмыгнул носом. — Пост — это Компания, а Компания свою землю стережёт. Теперь за Компанией ещё и Красс. Лучшего места на севере мы не придумали.
Лилиана скрестила руки на груди. Я знал, о чём она сейчас думает. Письмо, отправленное Беатрис в Талвег с первой же оказией, осталось без ответа. Теперь у молчания появилось объяснение: Иеремия строила оборону, торговалась с Компанией и делала ровно то, что сделал бы на её месте хороший барон.
— Вы сказали моим людям, что меня может заинтересовать, кто, как и почему совершил вторжение, — произнесла она. — Про «как» я теперь знаю достаточно. Говорите про «кто».
— Я не видел ни одного заговорщика и не слышал ни одного сговора, — Веллен выговорил это твёрдо, фразу он явно готовил заранее. — Я расскажу только то, что проходило через мои руки. А уж выводы… сами видите, чем эта история закончилась для моей семьи.
— Это я вижу прекрасно, — без прикрас проговорила Лилиана.
Веллен выдохнул и продолжил рассказ.
— Первое. Письма, уходившие без отметок в гроссбухе, хотя до того советник лорда Веллена с меня спросил бы за их отсутствие. За две последние зимы их было одиннадцать, и все одиннадцать ушли из кабинета лорда мимо моего стола.
Веллен кашлянул несколько раз, прикрыв рот рукой.
— Второе, — сказал он. — Платежи, записанные как «за соль» и «за лес». Приход вёл я, и ни соли, ни леса к нам не пришло ни одного воза.