— Помню.
— Так вот, обряд состоит из двух половин, и я наконец понял, где между ними шов. Первая половина — войти. Вторая — удержаться.
Он постучал пальцем по листу.
— Войти, судя по всему, не так сложно, если знаешь как. А удержаться — совсем другая работа, и она требует постоянной подпитки.
Я подался вперёд.
— Судя по частоте смены тел, Иеремия делает первую половину работы хорошо, а вторую — не очень… — протянул я.
— Всё так, — продолжил Лазарь. — Ей нужны всё более качественные носители, потому что под ней они портятся. Я не знаю, откуда она достала тело Беатрис Красс и как попала в нее. Но держится она лучше.
— Что со второй новостью? — спросил я.
— А вторая вещь простая, — он снял руки со стола. — Если существует обряд вселения, обязан существовать и обряд изгнания.
— С чего ты так решил?
— С того, что всякий обряд связывания имеет при себе обряд разрешения, — Лазарь говорил медленно, подбирая слова. — Человека постригают в монахи и расстригают. Венчают и развенчивают. Благословляют и предают анафеме. Я не знаю ни одного церковного чина, у которого нет обратного.
Он помолчал.
— Тот, кто это придумал, был не дурак, — продолжил Лазарь. — Он обязан был придумать точку выхода.
— С этой мыслью я соглашусь, — кивнул я. — Только пока не понимаю, почему эта новость мне не должна понравиться.
— Выход есть, и это хорошо, — Лазарь посмотрел мне в лицо. — Я его не нашёл и не найду, и это плохо. Не в тех записях, что у меня есть. Я перебрал всё до каждого мелкого символа и строки, Кассиан, и в них выхода нет.
Я откинулся назад. Задача изменилась, и изменилась в лучшую сторону, хотя не стала легче. Поэтому пока мы сговорились на том, что на оставшиеся несколько дней до того, как снег устоится, Лазарь отдохнет и восстановит силы. А затем мы сможем придумать какой-нибудь выход. Но для этого ему будут нужны силы. Лазарь старался отнекиваться, но в итоге я использовал козырь: приказ лорда-протектора севера. И хотя Лазарь, похоже, этот титул уважал не особо, он все же согласился отложить книги на пару дней.
И за эти пару дней случилось главное событие, заставившее нас выйти из спячки. Во время моего очередного обхода стен я увидел две маленькие черные точки на горизонте.
— Бенджи! — позвал я сержанта, стоявшего в дозоре. — Посмотри-ка в ту сторону.
Бенджи резво подскочил ко мне и вгляделся в бело-серый горизонт.
— И правда, идет кто-то, — проговорил он и шмыгнул носом. — Поднимать гарнизон, капитан?
— Повремени пока, — сказал я и направился к воротам.
Туда же, к воротам, вел и путь двоицы, шедшей в Косинец по еще не устоявшемуся снегу. Шли они по южной дороге, и так медленно, что от поворота до ворот им понадобилось больше четверти свечи. Я разглядел, что оба человека были безоружны. И, когда оба чуть не завалились в снег лицом, вышел во главе нескольких солдат и втащил бледных дрожащих мужиков за ворота.
Когда их внесли во двор, один сразу сел на землю и не смог подняться. Лазарь с Айрис взялись за них немедленно. Обморожения у обоих, у одного чёрные пальцы на левой руке, у второго кашель, от которого Лазарь поморщился сразу же, как услышал. Я оставался рядом и держал ладонь на рукояти клинка, потому что оба человека хоть и выглядели как беженцы, но были крепко сложены, и один из них держал за пазухой кинжал с богато выделанной рукоятью.