Бенджи это первые дни раздражало. Особенно после того, как он мельком услышал о не самых приятных отношениях между Айрис и Истафаном. Бенджи зауважал Айрис после того, как она стала регулярно помогать с теплом. Он несколько раз подходил ко мне и спрашивал, обязательно ли этому хромому пялиться, и я отвечал, что хромой имеет право сидеть во дворе, раз ему запрещено выходить за ворота.
На третью седмицу Бенджи сам подошёл к нему и спросил что-то про построение в случае, если движение отряда ограничено. И, к моему удивлению, Истафан ответил. Похоже, даже молчаливый паладин устал быть один. Или, может, на него так действовал мороз. С тех пор Бенджи спрашивал регулярно, и Истафан отвечал, и один раз я застал их обоих над рисунком, нарисованным палкой на снегу.
Айрис топила кузню, поскольку она была центральным помещением в Косинце, не считая господского дома. К середине зимы вокруг кузни в теплые вечера собиралось человек десять, в основном беженцы, которым больше некуда было идти, и они сидели в тепле и делились новостями.
Векс за стену ходила реже, чем осенью. В снегу не спрячешься. Лазарь работал с того дня, как мы вернулись из Талвега. Он изучал всё, что вывез из церковного хранилища, а также собственные записи в книжке, которую всегда таскал за пазухой. Я сразу рассказал ему про комнату наверху в замке Талвега, где Иеремия повернулась ко мне спиной и на коже у неё проступили голубые линии. Про то, что кольцо прочло это как одно слово: «ключ».
Информация заставила его глаза гореть от интереса.
— Слушай, — без предисловий начал он. — Когда мы её убили во второй раз в Сером лесу, похожие руны у нее светились. Я тогда решил, что это от огня Айрис или от льда магии тогдашнего тела.
Я вспомнил, как завалил ее на землю и воткнул ей нож в глазницу. На ней действительно были тонкие линии, голубые, выступившие на коже. Я видел их не больше пары мгновений и забыл, потому что в тот момент было чем заняться.
— Было, — подтвердил я. — Только кольца у меня тогда не было, и язык я не понимал. Я и узор-то помню постольку поскольку.
— А теперь, выходит, это уже целое слово, — протянул Лазарь.
Лазарь походил взад-вперед, раздумывая над ситуацией.
— Значит, знак не её, — произнёс он. — Он не появился вместе с дочерью Красса, он был и на прежнем теле, и, возможно, был и на теле воительницы, которую мы первой одолели в Сером лесу. Она была в доспехе, так что линии можно было и не разглядеть. Хорошо. Этого пока достаточно.
Лазарь не стал дожидаться ответа и просто вышел из комнаты, явно погруженный в размышления. А когда ветер разнес верхушки сугробов, хотя мороз пока еще не усадил снег настолько, что по нему можно было ходить, Лазарь пришёл ко мне с новым разговором. Он разложил на столе бумаги и сел напротив.
— Я могу тебе сказать две вещи, — начал Лазарь. — Первая тебе понравится, вторая нет.
— Тогда начинай с первой, — произнёс я, устраиваясь на лавке после очередной тренировки.
— Я тут нашёл кое-что в церковных записях. Помнишь список, который я вывез из хранилища? Где описан порядок действий при ритуале, и который совпал с тем, что мы видели в Сером лесу.