Говорить они начали через час, когда отогрелись. Вышла их группа с запада, вшестером. Четверых они потеряли по дороге. Двое утонули под снегом в буране, в первую же седмицу, когда сбились с тракта и не нашли укрытия. Один провалился под лёд на какой-то речке, и его не успели вытащить. Четвёртого бросили, когда он сел и отказался идти дальше.
Тот, что рассказывал, говорил об этом спокойным хрипловатым голосом. В середине рассказа у него задрожали руки, и он спрятал их под одеяло.
Шли они не в Косинец. А в Торговый Пост, потому что Пост — это Компания, а Компания ревностно охраняет свои земли. Сбились они в первую бурю, потом выходили на север и восток по солнцу, когда оно было, и вышли сюда.
Выбора у них теперь не осталось. Второй, тот с чёрными пальцами, был крестьянин. Это я понял по рукам раньше, чем он заговорил. А первый — нет. На нём были остатки хорошей одежды: суконный камзол с подкладкой, разодранный и мокрый, и сапоги, которые до дороги стоили больше, чем годовое жалованье солдата.
— Саймон Веллен, — хрипло проговорил знатный гость. — Так мое имя. Дозвольте мне увидеться с Гарретом Блэквудом.
— Гаррет мертв, — отрезал я. — Сейчас правит его дочь, Лилиана. Она увидится с вами, если сама того пожелает.
— Я хоть и не знатный лорд, но думаю, что поговорить со мной она все же пожелает, — стуча зубами выговорил Саймон Веллен. — Я служил писарем при дворе дома Веллен больше десяти лет, еще с мальчишества. И вел всю переписку.
— Вряд ли бумаги и перья смогут заинтересовать госпожу Лилиану, — отозвался Бенджи.
— Бумаги и перья — вряд ли, — нахмурился Веллен. — Но ее вполне может заинтересовать, кто, как и почему совершил вторжение.
Глава 4
За Лилианой отправили сразу же, но стоило ей появиться в доме, как еще до входа ее перехватил Лазарь.
— Дорогу он пережил лучше, чем я рассчитывал: пальцы целы, потому что все время держал руки в рукавицах близко к телу, — сказал Лазарь. — Но лёгкие пострадали, и больше чем на полчаса я вам его не отдам.
— Полчаса меня устроят, — отозвалась Лилиана.
Второго, крестьянина с чёрными пальцами, за это время перенесли к кузне, где теплее. Рассказать он всё равно ничего не мог: он шёл за чужой спиной от самого запада и видел только эту спину и снег.
Саймон Веллен полусидел на лавке, обложенный тряпьём до подбородка. Лицо у него уже перестало быть мертвецки бледным. Рядом лежал разодранный камзол, а поверх камзола — кинжал с богатой рукоятью, который я нащупал у него за пазухой во дворе.
Лилиана остановилась в нескольких шагах от лежанки Веллена.
— Саймон Веллен, писарь при дворе дома Веллен, — произнесла она. — Так вы назвались моим людям.
— Так и есть, госпожа. С четырнадцати зим и до позапрошлой седмицы, — Веллен попробовал сесть ровнее, упёрся локтями, но тут же бросил эту затею.
Я кивнул на кинжал.
— Для писаря рукоять богатая, — сказал я.
— Его сунул мне лорд Веллен, когда выгонял со двора. Сказал, что в дороге мне понадобится либо оружие, либо то, что можно продать, и что второе вероятнее, — Веллен отвёл глаза от кинжала. — Меня он отправить успел. Себя не успел.