Про продажу земли Компании больше не вспоминал никто. И хотя первое время казалось, что финансовые дела Косинца если не выравниваются, то хотя бы больше не плавают на дне, нас настигла новая беда: люди. Беженцы потянулись с запада, и пока дороги совсем не завалило, их успело дойти чуть меньше тридцати.
В любой другой миг Лилиана радовалась бы пополнению. Но не зимой. И все же, несмотря ни на что, мы им в приюте не отказали. Посёлок на сорок душ вырос почти вдвое. Их расселили по свободным домам, где-то подселили к хозяевам, самых последних устроили в сарае у господского дома и в кузне, которая стояла без дела. Спали люди зачастую вповалку, на соломе, по нескольку человек в комнате.
Хотя сам Косинец худо-бедно справлялся с холодом, во многом благодаря запасам, что в наше отсутствие сделал Ульрих, того же нельзя было сказать о беженцах. Двое умерли от холода в первую же седмицу, промерзнув насквозь ещё на подходе к Косинцу: их внесли в ворота живыми, но, несмотря на помощь Лазаря и Айрис, они не выкарабкались. И хотя Айрис успела обрести почти святой статус в Косинце благодаря своему огню, ставшему из смертоносного оружия для многих спасением, спасти выходило не всех.
Трое детей умерли от горячки в середине зимы. Лазарь сидел с ними четыре ночи, Айрис грела им воду и топила комнаты. Но это все равно не помогло.
Еды хватало с трудом. Лилиана говорила на совете, что до весны провианта хватит на тех, кто есть. Теперь людей было в полтора-два раза больше. Паёк урезали дважды, и к весне его придётся урезать ещё раз.
Ульрих поставил беженцев на работы в первый же день. Кто мог — на стену, других на дрова, на расчистку снега. Людей отправили помогать на кухне, на починке и на других мелких работах. Работа нашлась всем, включая стариков и детей постарше, и дело подействовало на людей лучше, чем что-либо еще.
Я успел поучаствовать во всем. По утрам я колол дрова, потом расчищал снег, после полудня проводил легкие тренировки для тех из молодых, кто хотел немного подвигаться, чтобы не замерзнуть. А к ночи обходил стены. И это не считая регулярные патрули за пределы Косинца в качестве командира, как мы и договаривались с Лилианой. И во время отдыха, а он все же у меня был, я читал материалы книг из Кримвальда, до которых наконец дошли руки.
Я таскал их с собой уже давно, и за это время вытащил их текстов ровно одну вещь — дыхание. Дыхание, вводящее меня в состояние боевого ритма. Оставшаяся часть тома была посвящена куда более прозаичным вещам: страницы и страницы о том, как стоять, как переносить вес, как нагружать тело и как отдыхать, и всё это с повторами и оговорками, от которых ломило глаза.
Когда мы наконец разобрались со снегом, и желающих размяться посреди дня стало поменьше, не в последнюю очередь после урезания пайка, я сел и прочёл книгу целиком. И понял, что это не сборник разрозненных приёмов. Это введение.
Там было всё написано прямым текстом, и я пропустил послание три луны назад, потому что искал боевые навыки: прежде чем брать то, что дальше, нужно привести в порядок тело, иначе оно не выдержит. На эту мысль меня толкало и последнее использование боевого ритма. Мое тело его просто не выдерживало.