Нас почти не было видно друг другу. Преподаватели растащили всех по разным задачам. Парней – особенно. Их привлекли к тяжелой работе: перетаскивать длинные столы, расставлять ряды стульев в главном зале, поднимать тяжелые основания под световые конструкции. Девочек распределили по мелочам – протирать хрусталь, проверять крепления огоньков, разносить списки.
Я до полудня помогала оформлять небольшую концертную площадку у восточного крыла. К тому моменту, когда меня наконец отпустили, голова гудела, а пальцы пахли воском и металлом. Мне нужно было просто выдохнуть. Хоть на пять минут.
Я нашла самое дальнее место, которое знала: узкий проем под служебной лестницей в дальнем коридоре западного корпуса. Там почти никогда никого не было. Я села прямо на холодный камень, притянула колени к груди и закрыла глаза.
Две девушки шли не торопясь, голоса приглушенные, но в пустом коридоре слышные слишком хорошо.
– …как бы кто ни старался прилепиться к Торну, все уже решено, – говорила одна. – Через год, по слухам от сестры маменьки, его женят на племяннице герцога Эстера. Лилиан. Она здесь учится под другой фамилией, но все, кому надо, прекрасно знают, кто есть кто.
– Правда? – вторая понизила голос. – А я думала, это просто разговоры.
– Разговоры разговорами, а договоренности домов – другое. И все знают, что у него к ней чувства есть. Просто пока нельзя показывать. Слишком рано. Политика, наследство, все как обычно.
Они прошли дальше. Их шаги растворились за поворотом.
Я сидела под лестницей и чувствовала, как внутри медленно, тяжело обрушивается что-то, чему я даже не успела дать название.
Это выглядело как обычные сплетни. Грязные, светские, привычные для этих стен. Его отношение ко мне не было похоже на то, что у человека уже есть кто-то. Он смотрел прямо. Говорил прямо. Шутил. Спорил. Молчал рядом так, будто это было естественно.
Но он всегда держал дистанцию. Всегда.
А те два раза, когда обнимал… Возможно, это была просто попытка успокоить. Наставник, который не дал подопечной сорваться. Человек с обостренным чувством ответственности. Не больше. Неужели…
Может быть, я искала чувства там, где их не было вовсе. Просто потому что кто-то впервые за долгое время начал относиться ко мне… хорошо. Без снисхождения. Без жалости. Как к равной.
Я сидела, пока ноги не затекли. Потом медленно поднялась и пошла к себе.
Не успела.
Из-за угла вылетела запыхавшаяся студентка второго курса с охапкой свитков и небольшой деревянной коробкой. Щеки красные, волосы растрепаны.
– Вейн! Слава всем источникам! – она почти врезалась в меня. – Пожалуйста, срочно. Аудитория… аудитория три-семь, нет, три-девять… восточный переход, вторая лестница. Магистр Восс ждет эти свитки по теории обратных связей, коробку тоже, вот, держи, я должна еще списки отнести, опаздываю уже на четверть часа, спасибо!
Она впихнула мне в руки тяжелую коробку и два толстых свитка, развернулась и убежала, не дослушав даже моего растерянного «подождите».
Я осталась посреди коридора с чужой ношей.
Три-семь? Три-девять? Восточный переход? Господи, где это?!