Он меня не хотел. Унижал, высмеивал… Прогонял.
А сегодня чуть было не съел…
На экране всплывает уведомление: «Феликс Георгадзе предлагает вам дружбу».
Почему-то я бездумно отклоняю его запрос… Ничего хорошего у нас не выйдет…
Глава 8.
*Татьяна*
Сплю я плохо… Приходится даже согрешить – выудить из шкафа вишневую наливку, подаренную моей постоянной пациенткой – Евдокией Ивановной… Зато после распития стопочки засыпаю как младенец… Снится мне Феликс… Мы гуляем по горячему, белому песку. Наши ноги облизывают волны ярко-голубого моря… Губы соленые, распухшие от поцелуев… В груди печет, руки дрожат от волнения…
Вскакиваю от трели будильника… Господи, зачем он только явился? Да еще спустя столько лет… Не хочу ничего… Его не хочу, его маму… Одна беда от них, боль… Такая пронзительная, что задыхаюсь… Прикрываю глаза и снова вижу его лицо, искаженное страстью… Ищущие, жадные губы, блестящие глаза…
Еду на работу, предчувствуя непростой разговор с Юрой… Кира еще вчера согласовала со мной текст претензии, а после… отправила ее Юрику…
Паркуюсь на своем привычном месте – уютном кармане под старой липой, издали заметив машину мужа… Меня, значит, ждет? Домой не торопится, хочет поскандалить в больнице. Так, чтобы все слышали. Ну, что же… Воля твоя, дорогой…
Я успеваю лишь снять пальто, как он врывается в кабинет… Злой как черт, почерневший от ярости и, пожалуй, неожиданности…
– Ты что устроила, Таня? – рычит он, не удосужившись запереть дверь.
– Я? Я устроила? Наверное, сказывается возраст… Я забыла, о чем речь? У пожилых такое бывает.
– Хватит ломать комедию! Тебе тридцать пять, ты молодая баба и…
– А что же ты не сказал об этом своей Бусинке? Она думает, что мне полтинник, – ору я, остервенело натягивая халат.
Его ноздри трепещут, губы смыкаются в тонкую линию… Кажется, еще секунда, и он взорвется, выплеснув на стены все накопившееся дерьмо…
Замираю и почти не дышу… Муж никогда меня не бил, но… Береженного бог бережет…
– Кто тебе сказал? Как ты…
– То есть ты думал по-тихому развестись? Скажи, а что было бы, не узнай я про Бусыгину? Ты планировал сменить замки? Привести эту дрянь в дом, а меня… Юра, я не знала, что ты такой подлый…
– Я хотел сказать, Тань… Скажи, как ты узнала?
Он не должен заподозрить, что я знаю гораздо больше… Давай же, Таня, придумывай, действуй… Что первое может прийти на ум? Обыкновенное хвастовство. Зная Оксану, Юра не удивится, если я скажу об этом…
– Оксана хвасталась нашим девочкам из реанимации. Говорила, что скоро выходит замуж, а меня… Меня ты вышвырнешь.
– Это все, что тебе известно? – сухо произносит он.
– Да, – невинно хлопаю глазками. – А этого недостаточно? Юра, ну, влюбился ты в Бусыгину, зачем же так подло? Зачем? Неужели, я…
– Надоела твоя идеальность, Тань. Ты всегда такая чистенькая, правильная… Ханжа, одним словом… Ты мне надоела, поняла? – нависает он надо мной.
Опаляет мое лицо горящим, взволнованным дыханием, нахохливается, как злой попугай…
– И ты мне надоел, Юра. Только с голой жопой я не собираюсь уходить. С этим ты просчитался, милый… Как же хорошо, что я услышала дебильный треп твоей Бусинки. Интересно, где вы встречаетесь? – вынимаю из сумки пудру и раскрываю ее. Поправляю макияж, делая вид, что мне все равно…