Мужики обещают подумать и ответить в ближайшее время. Юрка прав – я всегда полагаюсь только на него… Ничего не смыслю в тендерах или госзакупках. Как это, вообще, происходит? Смета у нас давно готова, но… Как я успела понять, она липовая. Придется все переделывать, искать специалиста и клянчить на это деньги у Афанасия Игоревича… Еще и объяснять, чем меня не устроила старая?
В полной задумчивости я бреду в свой кабинет… Вымученно вздыхаю, едва справляясь с тяжестью, свалившейся на мои хрупкие плечи… Еще и этот… Козел, как он мог меня не узнать? Я хорошо выгляжу – стройная, невысокая, вполне симпатичная… Да, мне тридцать пять, а Георгадзе старше меня на шесть лет.
Подхожу к окну, обнимая себя за плечи и наблюдая за непрерывно падающими с неба снежинками… Черт! Как же я сразу не догадалась про рассчеты… Кириллу Андреевичу показали ненастоящую смету… И позвал его Юра для проформы… Захотел соблюсти приличия и показать главному пример здоровой конкуренции.
Темная лошадка и подельник моего благоверного – Феликс…
Стоит подумать о Георгадзе, дверь моего кабинета распахивается и на пороге вырастает его высоченная фигура…
Он пялится на мое заплаканное, красное и опухшее лицо и решительно подходит ближе…
Глава 3.
*Татьяна*
– Что вы… А что вы…
Не хочешь меня вспоминать, не надо… Я буду тактично молчать, делая вид, что мы познакомились сегодня…
– Я забыл очки, – бормочет он, подхватывая с моего стола футляр.
Черт его дернул их забыть и… увидеть меня такой…
Опухшая, красная, некрасивая… К тому же брошенная женщина. Преданная мужем… Выходит, Бусыгина лучше? Только потому, что она моложе меня на десять лет и чуток стройнее? Или дело в детях? У меня их нет и вряд ли будут… Я бракованная, как сказала моя любименькая свекровь Зинаида Григорьевна.
А если бы мама Феликса меня узрела, ее вердикт был бы коротким и безжалостным: «Сжечь ведьму!»
– Ой… Хорошо, забирайте.
Он не сводит с меня взгляда и подходит ближе… Не к столу – ко мне…
Взмахивает ладонью и касается влажной от слез щеки…
– Татьяна, я не знаю, как вас утешить? Красноречие – не мой конек, но… Все наладится. Все будет хорошо. Верите? Вы… Вы очень умная и красивая женщина…
Не твой конек, говоришь? Это точно… Раньше ты меня только обижал… Жалил словами и щедро награждал комплексами – они все от тебя…
Но теперь сил сопротивляться у меня нет… Впрочем, как и желания.
Феликс потрясающе пахнет… Господи, когда-то я мечтала его просто обнять… Прижаться к широкой, тяжело вздымающейся груди, коснуться подбородка, заглянуть в синие глаза… Они у него, как море в погожий день… Яркие, блестящие. А губы…
Я зажмуриваюсь и тянусь к ним… Сама. Первая. Меня сегодня предали, растоптали. Неужели, я не заслужила маленькой компенсации? Моя приятельница Тоня Бестова нашла бы моему поступку логичное объяснение. Я закрываю гештальт. Кажется, по-научному это так называется?
– Не знаю… Как можно верить, если веры не осталось? Феликс…
– Черт… – рычит он, отстраняясь от меня.
Он запирает дверь и тотчас возвращается ко мне… Впивается в губы, пьет мое заполошное дыхание, нагло шаря ладонями по моим бедрам… Я даже чулки напялила вместо колгот, представляете? И платье приперла – оно так и висит в шкафу… Думала, что мы с Юркой пойдем ужинать в ресторан, а потом…