Мы еще немного посидели, слушая, как за оградой проехала поздняя повозка. Потом я поднялась. Дамиан встал следом, и мы пошли обратно медленнее, чем спускались в сад.
На крыльце он задержался, пока я поправляла съехавшую шаль.
— Селеста, можно приехать еще? Когда у вас не будет гостей.
Я подняла глаза. Он ждал ответа, держа перчатки в одной руке, и впервые за весь вечер я не стала думать о том, что нужно приготовить к его приезду.
— Послезавтра, к четырем, — сказала я. — Если вам удобно.
— Удобно. Я приеду.
Мне хотелось остаться на крыльце, пока он не сядет в карету. Я так и сделала.
Глава 4. Ночь в гостевой комнате
Без четверти четыре я вышла в сад и по дороге к калитке успела пожалеть, что не взяла книгу. С ней можно было бы устроиться на скамье и сделать вид, будто я просто читаю. Стоять возле ограды и смотреть на дорогу означало признать, что я жду.
Марта наверняка уже поняла это по тому, как я дважды спросила время. На второй раз она молча повернула ко мне часы.
Чай мы собирались пить в гостиной. Никакого особенного угощения я не готовила, но с самого утра хотелось то поправить волосы, то проверить воротник. В конце концов я оставила его в покое и вышла на воздух.
По дороге двигалась почтовая карета. Она показалась из-за поворота, когда я уже собиралась вернуться к скамье. Следом, чуть поодаль, ехал знакомый темный экипаж.
Я улыбнулась и подняла руку, хотя Дамиан вряд ли мог меня видеть.
Резкий треск раздался прежде, чем я успела опустить ладонь. Почтовую карету дернуло в сторону, передний угол осел, и кучер натянул поводья. Лошади остановились не сразу. Одно колесо встало криво, почти прижавшись к кузову.
Кто-то вскрикнул внутри.
Я замерла у калитки. На короткое мгновение перед глазами оказался совсем другой свет, слишком яркий, белый. Мне показалось, что я снова слышу скрежет металла.
Потом хлопнула дверца второго экипажа. Дамиан спрыгнул на дорогу, и я увидела его так ясно, что воспоминание о моей аварии отступило.
— Марта! — крикнула я в сторону дома и выбежала за ограду.
Кучер удерживал лошадей. Пассажир, выбравшийся с другой стороны кареты, уже подкладывал под накренившийся кузов толстую доску, которую достал из дорожного крепления. Дамиан открыл ближнюю дверцу и протянул руку женщине внутри.
До них оставалось несколько шагов. Я видела, как она поднялась с сиденья, но выйти не смогла: край юбки зацепился возле перекошенной подножки. Дамиан наклонился, освобождая ткань, потом взял ее за локоть.
Карета качнулась.
Доска под ней съехала в рыхлую землю. Дамиан успел вытолкнуть женщину к стоявшему рядом пассажиру, а сам оказался слишком близко к дверному проему. Край кузова ударил его по правому плечу и сбоку, под рукой. Он отступил, потерял равновесие и опустился на одно колено.
Я услышала, как он втянул воздух, и остановилась рядом.
— Дамиан?
Он поднял голову. Несколько секунд смотрел на меня, словно прежде всего пытался понять, откуда я здесь взялась.
— Отойдите от кареты, Селеста.
Пассажир уже подкладывал камень под колесо. Дамиан попробовал выпрямиться и прижал правую руку к боку. Лицо у него стало бледным.