К вечеру в списке стояло восемь имен. Наутро пришло подтверждение еще от двух человек. Лора согласовала программу с певицей, Тина принесла окончательный перечень покупок, а я закончила короткие приглашения и впервые позволила себе подумать, что все получится.
Именно в этот момент приехал Эдмунд Марен.
Марта услышала его голос в передней раньше меня. Положила салфетки на стол и негромко сказала:
— Ваш двоюродный брат. Старший. Если начнет говорить, что лучше знает, что для вас полезно, можете не соглашаться.
Я успела поблагодарить ее взглядом прежде, чем он появился в дверях.
Эдмунд был выше меня, с гладко зачесанными волосами и аккуратными усами. В его лице почудилось что-то знакомое, но узнать человека по этому ощущению я не могла.
Он наклонился ко мне для приветствия. Я чуть отступила, предложив пройти в гостиную. Эдмунд заметил движение, однако объяснений не потребовал.
— Селеста, я узнал, что ты собираешь у себя платных гостей. Решил приехать сразу. Такие слухи лучше прекращать до того, как они обойдут весь город.
Я уселась в кресло и указала на стул рядом. Он остался стоять.
— Это не слух. Мы с госпожой Бент устраиваем музыкальный вечер с ужином. Через два дня.
Эдмунд посмотрел на инструмент у стены, затем на листы, разложенные на моем столике.
Он снял перчатки, положил их в шляпу и наконец сел.
— Ты превращаешь материнский дом в место, куда любой желающий может явиться, заплатив за тарелку супа. Ты еще герцогиня Вальден, Селеста. Люди платят не за твою музыку. Они хотят посмотреть, как ты устроилась после ссоры с мужем.
Я почувствовала, что начинаю злиться. Он говорил уверенно, как будто я уже рассказала ему все, что чувствую, и сама попросила решить за меня.
— Мы не ссорились. Мы подали заявление о разводе. А программу выбирала преподавательница, чьих учеников в городе знают. Я не обещаю гостям рассказа о своем браке.
— Разве они тебе признаются, зачем приходят?
Я вспомнила женщину из лавки. Возможно, ей тоже было любопытно увидеть герцогиню в небольшом доме. Это не отменяло того, что она хотела провести вечер с мужем и послушать музыку.
— Я могу отвечать за то, что здесь предложат. Догадываться за каждого не собираюсь.
Эдмунд помолчал, потом заговорил мягче:
— Ты недавно перенесла тяжелую болезнь. Прежде чем принимать решения, о которых станут судачить, стоило посоветоваться с близкими. Мы можем все уладить без неловкости. Деньги вернут, приглашенным напишут, что ты еще не восстановилась. Я возьму это на себя.
— Ничего отменять не нужно.
Он словно не услышал. Протянул руку к листу на столике, и я первой забрала его.
— Эдмунд, вечер состоится. Мои гости получат только те письма, которые я сама решу отправить.
— Ты понимаешь, в какое положение ставишь семью?
Я положила лист на колени.
— Если кто-нибудь обратится к тебе, можешь сказать, что ты к этому вечеру отношения не имеешь. Этого достаточно.
Он откинулся назад. На мгновение лицо стало жестким, и я ощутила прежний страх: сейчас окажется, что существует еще какое-нибудь правило, которого я не знаю. Но Эдмунд только спросил, одобряет ли Дамиан мое занятие.