Теперь снова чувствовала.
Я не сняла кольцо. Закрыла шкатулку, переоделась и легла. Некоторое время прислушивалась к дому, потом перестала пытаться уснуть сразу и просто смотрела в темноту.
Я знала, зачем иду завтра в палату. Любила Дамиана. Хотела развода. Все это было правдой одновременно, и мне больше не требовалось искать еще одно объяснение, которое сделает предстоящий день совсем легким.
Утром я проснулась до того, как Марта постучала в дверь. Полежала несколько мгновений, вспомнила, какой сегодня день, и села.
Внизу пахло кашей и поджаренным хлебом. Марта поставила передо мной чашку, спросила, налить ли еще воды в чайник. Я ответила, взяла ложку и заставила себя съесть хотя бы половину завтрака. К тому времени, как подали карету, руки уже не дрожали.
Марта помогла надеть накидку. На крыльце я обернулась, и она подошла ближе, поправила край воротника у моей шеи.
— Я буду ждать.
Я кивнула. Сказать что-нибудь еще не получилось.
До Ривена доехали быстро. У гражданской палаты уже стояло несколько карет, на ступенях разговаривали двое мужчин с папками. Я вышла, придерживая сумку, и заметила Дамиана возле дверей.
Он был здесь.
В темном сюртуке, с перчатками в руке, стоял рядом со своим поверенным и слушал, слегка наклонив голову. Увидев меня, сразу подошел. Я приняла его руку, поднимаясь на последнюю ступеньку, и на мгновение задержалась рядом.
— Доброе утро, Селеста.
— Доброе утро.
Я посмотрела ему в лицо. Он выглядел собранным, но привычной легкости в глазах не было. Мне захотелось сказать, что сегодня я тоже почти не спала. Вместо этого сжала его пальцы, и Дамиан ответил таким же движением.
В приемной нас ждала Юстина. Она подошла, поздоровалась и сообщила, что служащий пригласит нас через несколько минут. Я сняла перчатки, убрала в сумку и только тогда увидела Эдмунда.
Он поднялся со скамьи у стены.
— Селеста. Хорошо, что ты приехала заранее. Я хотел еще раз поговорить до того, как…
— Мы уже поговорили, — остановила я его. — Я ничего не поручала тебе в этом деле.
Он посмотрел на Юстину, затем на Дамиана. Рядом стоял поверенный герцога; у стола служащий разбирал бумаги и явно слышал нас.
— Я здесь как родственник. По крайней мере, кто-то должен подумать о том, как ты будешь жить дальше. Надеюсь, Дамиан не собирается оставить тебя без той помощи, к которой ты привыкла.
Я почувствовала знакомый прилив злости, но голос остался ровным.
— Я сказала тебе, на какие средства живу. Не повторяй это здесь.
Эдмунд повернулся к Дамиану, словно мой ответ был недостаточен.
— Возможно, вы сами объясните, как все устроено. Семья не может совсем устраниться от таких вопросов.
Дамиан посмотрел на него.
— Я объясню одно. Развод первоначально предложил я. Селеста согласилась. Кленовый дом принадлежит ей по наследству, ее деньги находятся в ее распоряжении. Она живет на собственные средства и сама ведет свои дела.
Эдмунд открыл рот, но Дамиан продолжил, не повышая голоса:
— Вы уже слышали это от нее. Не нужно рассказывать людям, будто я содержу Селесту и могу прекратить помощь за непослушание. Таких отношений между нами нет. И говорить от моего имени я вас не просил.