Елена Михайловна подтолкнула водителя в бок:
— Поехали, на пенсию он собрался, работать кто будет?
Расчувствовавшийся водитель протяжно выдохнул:
— Ох, девчонки, побежали мы. Машуля, ты звони, пиши. Завтра выходной, на рынок поедем, тебе фруктов завезем.
Женщины вывалились в коридор провожать бригаду скорой помощи.
Я же одна осталась в комнате. Сгорая от стыда…
Я и правда оказалась в центре помощи женщинам, а из-за своей профессиональной деформации увидела в этих добрых людях преступников.
Когда Ольга вернулась назад вместе с Мананой, я извинилась искренне и от души.
Женщина неожиданно обняла меня:
— Таня, вы все делали, чтобы спасти попавших в беду девушек. Пускай даже и тревога оказалась ложной. Но я совсем не обижаюсь и не злюсь из-за всех этих неудобств. Знаете, мы ведь фактически занимаемся одним делом, просто с разных сторон. Вы так не думаете?
— Наверное, вы правы, — согласилась я.
Она примирительно улыбнулась:
— Теперь-то выпьете с нами чаю? Хотя бы в качестве компенсации за травму. Вам бы вообще в больницу. Как минимум гематома огромная, все-таки сознание вы на пару секунд потеряли. — Ольга виновато смотрела на меня.
И я вдруг поняла, что ужасно себя чувствую. Я голодна, изнываю от жажды, вымотана тяжелым днем, и затылок до сих пор ломит от боли.
Кажется, Ольга читала мысли.
— Я сделаю чай и принесу вам обезболивающее. И не отпущу вас, пока не проверю, что там с вашей головой.
Комната стараниями женщин была приведена в порядок. Не осталось никаких следов нашей стычки. Я сидела за столом, уставленным тарелками с бутербродами и чашками с горячим чаем, и слушала рассказ Мананы:
— Я не знала, что делать. Мне было так обидно, что Самвел меня обманывал! Хотела сначала позвонить Луизе и все рассказать, но вдруг поняла, что она только отмахнется. Я ведь ехала сюда, чтобы учиться дальше. Но тетя с дядей даже ни разу не спросили меня, подала ли я документы, разговоры были только про одну свадьбу. И если я скажу, что ее не будет, для родни это станет катастрофой. Так и бродила по улицам, не зная, куда податься. Денег у меня нет своих, в шашлычной мне не платят, дают денег совсем немного на личные расходы. Хотела поехать в Тарасов и узнать, могу ли я подать документы в училище на медсестру и дадут ли мне общежитие. Но мне даже на билет не хватило. Я расплакалась от отчаяния прямо у кассы, пошла подальше от людей, было так стыдно. И тут увидела листовку центра. Позвонила, рассказала Оле про себя, и она предложила приехать. Мы поговорили с ней, и я решила остаться здесь. Не хотела напугать дядю с тетей, честно. Собиралась позвонить и никак не могла настроиться: как подумаю, какой будет скандал… Поэтому написала им записку, даже не предполагала, что они уже детектива наняли.
У девушки выступили слезы:
— Оля, кажется, это я во всем виновата. Надо было все-таки поговорить с тетей и дядей лично.
Ольга покачала головой:
— Не вини себя, ты все сделала правильно. Меня тоже когда-то ругали, что ушла от пьющего мужа. Ведь я врач, должна была следить за ним, лечить и терпеть его пьяные выходки — так считали моя свекровь и моя мама. Знала бы ты, как я сомневалась, когда сбежала от него в одном халате и тапках. Но сейчас, спустя двадцать лет, уверена, что выбирать надо себя и свое счастье. А родственники любят тебя и примут твой выбор.