* * *
Дмитрий Алексеевич положил ключи на полку у двери, разулся и прошел в комнату. Затем он снял пиджак и галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и немного закатал рукава. Рита отметила, что даже в непринужденной обстановке Дмитрий Алексеевич выглядит строгим и значительным, но при этом легкая домашняя расслабленность создает ощущение особого доверия и зарождающейся интимности. Дмитрий Алексеевич сел на край дивана и позвал Риту к себе. "Об этом и мечтала!" – благоговейно думала она, укладываясь к нему на колени. Сладкое ощущение от прикосновения к нему било в голову, как божественная молния. А когда Дмитрий Алексеевич задрал ей юбку, это сладкое ощущение заискрилось стыдом. «Он сидит тут прилично одетый, весь такой важный, а я попой кверху»… Затем он приспустил с Риты трусики, оставив их на бедрах, и начал сосредоточенно, медитативно водить ладонью по ее ягодицам. На полное заживление от настоящей наказательной порки ушло довольно много времени. К тому же после этого Рита себя очень хорошо вела, поэтому уже почти и забыла, как ощущается крепкая мужская рука на голых ягодицах. Какое упущение! Шлёп! Неожиданно больно! Дмитрий Алексеевич поочередно впечатывал свою ладонь то слева, то справа, да так быстро, что Рита не успевала отделить эти ощущения – они горели единым пламенем. Дав Рите передышку, Дмитрий Алексеевич прокомментировал: – Пошлёпал всего ничего, а попка уже красная. Рита не знала, хорошо это или плохо, но в голосе Дмитрия Алексеевича слышалось какое-то неясное довольство, поэтому сама она тоже была довольна. – Да? Ну вам виднее, – тихонько сказала смущенная Рита. – Конечно, мне виднее, – приговаривал Дмитрий Алексеевич, нежно водя своими тёплыми ладонями по ее попе. Минута покоя длилась недолго. Дмитрий Алексеевич начал новую серию – более размеренную и обстоятельную. Хотела Рита того или нет, но глубоко чувствовала послевкусие после каждого крепкого шлепка, а как только оно начинало сходить на нет, Дмитрий Алексеевич добавлял ей новых ощущений. «Больно! Ну конечно, такими ручищами… – думала Рита. – А мог бы ещё что-то приятное сделать…» В такой ситуации только одно приятное лезло в голову. От стыдных мыслей Рита лишь сильнее уткнулась носом в диван и, стараясь совладать с болевой завесой, начала беспрерывно тянуть: – М-М-М-м-м!.. – Что ты пищишь, как кошка? – посмеялся Дмитрий Алексеевич. – А кошки трусов не носят! – у нее хватило дерзости пререкаться в таком уязвимом положении. – Неужели? – сказал Дмитрий Алексеевич, стягивая с нее трусики полностью. Рита послушно вытянула ноги, чтобы ему было легче это сделать. Всё! Пал последний оплот благочестия! Хотя Рита и так не особенно за него держалась. Дмитрий Алексеевич швырнул ее трусы куда-то подальше вглубь комнаты. "Так, он ведь не первый раз меня без трусов видит", – лихорадочно хваталась за мысли Рита, пытаясь хоть как-то совладать с охватившим ее горячим смущением, но всё было напрасно. Сердце бешено колотилось от восторга.
Когда она думала о долгой-долгой шлёпке, она представляла, что будет мирно лежать у Дмитрия Алексеевича на коленях, как тюлень на пляже, и купаться в его нежных прикосновениях, как в лучах солнца. Дмитрий Алексеевич хорошенько хлопнул ее по заднице, не дав додумать продолжение тех фантазий. "Больно, почти как от ремня! Несправедливо!" – с этой мыслью Рита протестующе задрыгала ногами, но Дмитрий Алексеевич не обращал внимания на эти самовольные капризы, и в итоге ей пришлось смириться и терпеть. – Теперь сможешь всем рассказать, как злой декан затащил тебя в свою злую обитель, нагло снял с тебя трусики и больно отшлёпал до красноты! – Дмитрий Алексеевич как сказку сочинял. Злой? Рита знала, что он не серьёзно, но всё равно в сердцах воскликнула: – Нет, вы хороший! Вы самый лучший! – Самый? – нарочито грозным голосом сказал Дмитрий Алексеевич. – А у тебя есть, с кем сравнить? Он звонко и смачно приложился ладонью к ее попе. – Нет, что вы! Я и сравнивать не хочу. Вы самый-самый лучший! – с горячной нежностью начала доказывать Рита. – Смотри у меня, – улыбнулся Дмитрий Алексеевич. – А то придётся тебе таку-ую порку устроить! Интонации его голоса то весело подскакивали, то грозно опускались. – Какую такую? – ехидно полюбопытствовала Рита, будто ей обещали новую дорогую игрушку. – Мир наказаний велик и разнообразен! Ремень пробьет, а розги покусают… Он словно бестиарий описывал. – Ой, страшно! – воскликнула Рита. – Вот и правильно. Лучше послушно лежи и наслаждайся тем, что просила. Дмитрий Алексеевич не оставлял на Ритиных ягодицах ни единого места, которое бы не горело от его прикосновений. – Я и так послушно лежу. АЙ! Куда ж так больно? Хоть это и было названо поощрением, ощущалось всё равно как наказание: больно и отчитывают. Хотя и ласково… Поощрительное наказание? «Наверное, от судьбы не уйдешь», – подумала Рита и снова издала какое-то жалобное мяуканье: – М-м-м… – Послушно, говоришь? – Дмитрий Алексеевич не прерывался. – А кто это тут ёрзает? Рита пыталась оставаться неподвижной, но ей стало даже как-то себя жалко.