Она откинула гриву через плечо. И Соня разглядела, что в зеркале отражается совсем другая Ольга — живая, румяная, с блестящими темными глазами и покатой линией округлых плеч. Та Ольга в зеркале улыбалась, и в ее улыбке была знакомая насмешка, и гордость, и что-то еще — легкое, почти детское. Соня отвела взгляд от отражения, после него смотреть на высохшую Ольгу было больно, до горячего узла в животе.
— Всегда хотела такие, — продолжала Ольга, снова беря гребень. — Помнишь, я отращивала? Три раза. А они вот сюда доходят, — она показала на ключицу, — и все. Ломаются, секутся, мама говорила, что я просто не ухаживаю за ними, а я все делала, просто у меня такие волосы были. — Она потянула гребень от корня вниз, медленно, с удовольствием. — А здесь выросли. Сколько времени прошло, не знаю. Тут время другое.
— Оля, — снова проговорила Соня, но что говорить дальше, не придумала и осталась стоять, неловко разведя руки.
— И смотри. — Ольга склонилась к зеркалу, поворачивая голову. В отражении ее лицо было свежим, с нежным румянцем на скулах. — Кожа. У меня всегда была эта дурацкая кожа — то сухая, то жирная, я столько сил на нее потратила. А здесь все само. — Она провела пальцем по щеке. — Правда, я красивая, Сонь? Скажи честно.
Соня не ответила. Пальцы Ольги тянули гребень через силу, высохшая рука плохо слушалась ее. В отражении вся Ольга исходила внутренним мягким светом, но настоящая она медленно высыхала, опутанная паутиной. Соня сделала осторожный шаг к ней, потянулась и почти дотронулась до плеча, но не решилась. Только позвала сестру еще раз.
— Оля, — сглотнула, но продолжила. — Посмотри на меня, пожалуйста…
Ольга чуть замешкалась, гребень замер на полпути. Потом она все-таки опустила руку и повернулась. Отражение в зеркале продолжило ослепительно улыбаться и вычесывать роскошную гриву, укладывая волосок к волоску.
Соня не дала себе отвести взгляд. Кожа на лице Ольги была бледно-серой, почти прозрачной — под ней просвечивали синие ниточки вен. Веки казались слишком тяжелыми. Губы стянулись в тонкую прямую линию. И глаза, темные строгие глаза Ольги, стали мутными, как вода в луже после долгого дождя.
— Ты чего такая? — спросила Ольга, голос ее осип, как от долгого молчания. — Как зомбака увидела…
На зомбака Ольга похожа не была, скорее на египетскую мумию. Соня присела на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. От Ольги пахло сухой старой бумагой и немного жвачкой. Ее взгляд блуждал по комнате, Соня попыталась перехватить его и удержать.
— Нам нужно отсюда уходить, слышишь?
Ольга втянула воздух, в груди у нее захрипело.
— Зачем? — спросила она и снова взялась за гребень. — Мне здесь хорошо.
Отражение смотрело на Соню с насмешкой, а потом подмигнуло ей и плотоядно облизало губы. Только теперь Соня поняла, что сама она в зеркале не отражается.
— Я тебе скажу кое-что, — начала Ольга. — Только обещай, что это будет секрет. Обещаешь?
— Обещаю, — прошептала Соня, чувствуя, как холод поднимается вверх по ногам.
От тоски и усталости захотелось лечь прямо на стухший ковер и зарыться в его ворс лицом, но Соня стояла и всматривалась в сухое лицо сестры, запутавшейся в паутинных лохмотьях. В зеркало Соня больше не смотрела.