— Мам, ты как? Что следователь-то говорит?
Мама моргнула и словно очнулась.
— Да что он скажет? Билеты Ольга покупала, так что «подавайте теперь прошение на предоставление сведений о пересечении государственной границы и ждите результатов». — Она вытащила из сумки папку, из нее достала файлик, а из файлика — бумажку и протянула Соне. — Нужна копия заявления о начале розыскных работ, чтобы приложить к ходатайству этому и в пограничную службу запрос направить. А еще выписка из системы бронирования, она к делу приобщена, тоже пусть копию сделают. Ты сходишь, да? А я пока поищу этот второй загранпаспорт, следователь сказал, что обязательно нужен. Я вообще не понимаю, зачем ей было два паспорта делать, но ты же знаешь Ольгу — она всегда все усложняла…
Мама говорила быстро, почти тараторила, и Соня кивала, пряча в карман список. Ей казалось, что, если она сейчас возразит или попытается остановить поток слов, мама снова сдуется и замрет над пустой чашкой. И вся кухня наполнится затхлым душком перемороженного мяса от маминой сдавленной тревоги.
— Я все сделаю, не переживай, — пробормотала Соня.
Дежурная часть пряталась в пристройке, которая когда-то была магазином. Соня помнила, что в детстве сюда можно было прибежать за копчеными сухариками на развес, а добрая продавщица с толстыми пальцами на сдачу выдавала маленькие кислые мармеладки. Внутри теперь пахло не пролитым пивом, а старой мебелью. За окошком дежурного сидела кудрявая девушка с наращёнными ресницами и что-то упорно печатала в телефоне. Соня подошла, кашлянула.
— Здравствуйте, мне нужна копия заявления о возбуждении розыскных работ. — Соня засуетилась, полезла в сумку за выданной мамой шпаргалкой. — И еще выписка из дела, вот тут написано, какая именно…
Девушка оторвалась от экрана, скучающе кивнула, синтетическая ткань ее синей формы противно скрипнула.
— Адрес? Фамилия?
— Захарова Ольга Никитична, — начала Соня, и в этот же момент из соседнего кабинета высунулась пожилая женщина. Она была невысокая, сутулая и одета не по форме, а в вязаный жилет поверх блузки, и смотрела с таким пронзительным любопытством, что у Сони остро кольнуло в затылке.
— Захарова, говорите? — переспросила женщина, и девушка за окошком покорно отодвинулась. — Ольга Захарова? Это ко мне. Проходите в кабинет.
Соня растерянно последовала за ней. Они вышли из здания дежурной части, обогнули постройку, и за углом оказалась неприметная дверь с табличкой «Архив». За ней прятался кабинет, ожидаемо маленький, душный, заставленный папками: они громоздились на полках, лежали стопками на подоконнике, некоторые даже валялись на полу. Пожилая сотрудница опустилась на стул, жестом предложила Соне сесть напротив.
— Значит, вы — Захарова Ольга Никитична? — спросила она задумчиво, листая пухлую папку.
— Нет, это моя сестра. — Соня сжала в руках лямку холщовой сумки. — А я пришла к следователю за документами. Ольга пропала, наша мама подала заявление о розыске…
— А-а-а, — протянула женщина, и в ее голосе прозвучало какое-то странное удовлетворение. — Понятно, понятно. Ну что ж… — Она щелкнула в воздухе сухими пальцами и требовательно уставилась на Соню совиными глазами, увеличенными линзами очков. — Вы не представились, уважаемая.