Всю жизнь Соня страдала от того, что Ольга занимала все пространство вокруг себя. Это у нее были самые яркие платья, самая громкая музыка, самые бурные романы. Это ее драмы занимали всеобщее внимание. Это она умела из ничего устроить скандал и праздник, смотря с какой ноги встала с утра. Соня хотела не слушать тупые россказни про очередной проект, в который ввязалась сестра, не скидывать ей денег из своей премии, не обжигаться о злость, прорывающуюся из постоянной бравады. Злость без конкретного адреса — просто на всех, кто мог жить проще и понятнее.Будь взрослой, Оль, когда ты уже научишься быть взрослой? Отстань, Сонька, взрослый, по-твоему, — это тот, кто скучный и тупой? Ответственный и спокойный. Ага, скучный и тупой. Ой, да иди ты, если такая умная. Ну и пойду. Куда она уходила? Какое одиночество носила в себе?
Телефон завибрировал. Мама написала: «Хорошо, доченька, жду звонка, целую».
Чувствовала ли мама ту мембрану, что отделила ее старшую дочь? Или даже помогала увеличиваться расстоянию между ними каждым своим недовольным окриком, каждым разочарованным взглядом, каждым коронным своим: «Ольга, почему с тобой постоянно одни беды?»
И правда, почему?
— Соня, — позвала ее Ника, — ты здесь? Не провалилась еще?
Соня моргнула. Ника держала лицо, смотрела чуть насмешливо, но под глазами у нее залегли густые тени.
— Я здесь, — проговорила Соня. — Пока что.
Егор шмыгнул носом, выпрямился на лавочке.
— Мне домой надо. А то мама с ума сойдет… Если, конечно, она сама уже вернулась.
И снова замолчал, нахохлившись, как воробей на морозе. Все разом засобирались: Виктор затушил сигарету, Ника надела наушники, Егор накинул капюшон на голову и тут же стал почти неразличимым.
— Думаю, нам нужно встретиться завтра днем, — поспешила предложить Соня, чтобы никто не успел свалить до того, как они договорятся. — А пока подумаем над тем, что услышали…
Егор встал, подхватил рюкзак.
— Как считаете, она нам еще поможет? — спросил он, кивнув на здание архива. — Зинаида Альбертовна.
— Деваться ей некуда, — сказал Виктор, ощупывая карманы в поисках ключей от машины. — Как и нам всем.
— Это обнадеживает, — хмыкнула Ника.
— Немного.
Егор первым сорвался с места, помахал рукой и больше не оборачивался.
Соня дождалась, пока все разойдутся, постояла немного, разглядывая закрытую дверь архива, и двинулась к местной «Пятерочке» покупать рыжему бандиту обещанный корм. Когда она вернулась во двор, кот не выразил большой благодарности. Корм — паштет в алюминиевой плошке — Соня поставила под лавочкой, присела на корточки и понаблюдала, как кот деловито ткнулся носом в еду, зачавкал, не глядя на нее. Она протянула руку, но он дернул ухом: не мешай.
— Понятно, — вздохнула Соня. — Как скажешь.
Сунула руки в карманы и пошла к дому.
Когда Соня оказалась на этой лестнице два дня назад, она думала: надо помыть окна и убедить маму, что все в порядке, хотя ничего не в порядке. Думала о запахе старой штукатурки на площадке, о том, что лампочка на третьем этаже давно перегорела, о соседской кошке, которую иногда слышно сквозь стену.