И в завершение загружаю фото, сделанное во время фотосессии, что мне на день рождения подарила дочка. Я выгляжу на нем хорошо. Поэтому за кадр мне точно не стыдно
Нажимаю “Сохранить”. Сердце колотится глухо, и меня даже бросает в жар от волнения.
Не могу поверить, что я все-таки только что выставила себя на всеобщее обозрение. Неужели я докатилась до этого?
Хочется провалиться сквозь землю от стыда.
Я не успеваю посмотреть, как вообще устроено приложение и где искать анкеты других пользователей, как раздается жуткий грохот. Замираю, прислушиваясь к звукам. А затем едва ли не подпрыгиваю на диване, когда грохот возобновляется.
Приходится подняться на ноги и подойти к двери. Выглядываю в глазок и цепенею.
— Да ладно?
Глава 6
— Что тебе нужно, Михеев? — смотрю на бывшего мужа, стоящего перед моей дверью с букетом цветов в одной руке и с бутылкой игристого в другой.
— Ну, здравствуй, Надюша, — ухмыляется этот мерзавец, окидывая меня сальным взглядом с ног до головы.
— Пока, Гоша, — понимаю, что ничего толкового он не может мне сказать, и пытаюсь закрыть дверь, но он подставляет ногу, блокируя для меня эту опцию.
— Стой! — говорит громче. — Где же твоя гостеприимность? — улыбается неприлично широко, и я только сейчас замечаю, его идеально ровные, неестественно белые зубы.
— Ты что, — прищуриваюсь и наклоняюсь чуть ближе, — виниры поставил?
Георгий сначала мешкает и замирает на пару мгновений, а затем его улыбка становится еще шире.
— Нравится?
— Боже! У тебя теперь улыбка такого же цвета, как унитаз, — никогда не нравилась эта неестественная белизна.
— Да ладно, Надюш, не завидуй. Тебе тоже такие поставим.
— Спасибо, не надо, — хмыкаю, пока ему все же удается оттолкнуть мою дверь в сторону и вломиться в квартиру.
Он проходит в прихожую мимо меня, будто к себе домой. И пусть так оно и было, но он сам ушел, и теперь эта квартира моя и он не имеет права здесь вести себя будто хозяин.
Он задевает мое плечо, и от этого прикосновения я начинаю медленно закипать.
Михеев ставит бутылку на комод из орехового дерева, прямо на полированную столешницу, и кидает цветы сверху. Кроваво-алые розы, будто мы находимся в дешевой мелодраме.
У меня дергается глаз оттого, что он так небрежен с моим комодом, но я сдерживаюсь.
— Хм, — осматривается. — Ремонт сделала? — произносит он, и его взгляд скользит по стенам, по вешалке, по зеркалу, в котором я вижу свое искаженное негодованием лицо. Он пытается найти здесь следы нашей прошлой жизни, но их нет. Потому что я их все устранила. Так-то!
— Да, сменила все старье, — коротко бросаю я, намекая не только на интерьер.
Я все еще стою, не двигаясь с места, у притворенной двери, скрестив руки на груди
— Сразу видно, не хватает мужской руки в доме, — бывший скидывает ботинки и проходит на кухню.
— Почему это?
— Плинтус отошел. На углу обои оторваны.
— Если ты не забыл, то у тебя есть двое маленьких внуков, у которых свое видение дизайна квартиры.
Он игнорирует эту фразу, продолжая прохаживаться по дому, будто попал в музей.
— Без меня скучно, да? — возвращается в коридор и останавливается напротив.