— Замёрзла? — Гоша накидывает мне на плечи свой пиджак.
— Спасибо, — сухо отвечаю я, но пиджак не сбрасываю.
— Ты сегодня… — он мнется, подбирая слова. — Ты сегодня очень красивая.
— Только сегодня? — усмехаюсь.
— Нет, что ты. Ты всегда красивая, но сегодня не могу от тебя отвести глаз.
— Три года без тебя даром не прошли, — усмехаюсь я.
— Я заметил, — он стоит рядом, опершись на перила. — Знаешь, глядя на тебя сейчас, осознаю, какой я дурак. Круглый дурак.
— Гоша, не начинай.
— Я не начинаю. Просто говорю как есть. Я тогда испугался… старости и того, что жизнь заканчивается… наверное. Думал, что должен прожить жизнь на максимум. Казалось, что поезд ушёл. А поезд-то не туда ушел.
Я молчу. Внутри всё клокочет. Легко ему сейчас каяться, когда я в красивом платье и при полном параде. А где он был, когда я ночами не спала, ревела в подушку? Когда мне казалось, что жизнь кончена?
— Поздно, Гоша, — говорю я тихо, но твердо. — Слишком поздно.
— Полгода ещё не прошли, — напоминает он.
— Даже если пройдут. Дело не в пари. Дело в том, что я не магазин, куда ты можешь прийти, когда тебе что-то нужно, и уйти, когда тебе уже взять нечего.
Я поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза.
— Я привыкла жить без тебя. И мне это нравится.
В его глазах мелькает что-то похожее на боль, но быстро гаснет. Он кивает.
— Я понял. Но пари есть пари. Играем до конца.
— Играем, — соглашаюсь я. — Только не надейся на выигрыш.
Вечер подходит к концу. Близнецы уже клюют носами и капризничают.
— Мам, нам, наверное, пора. Диме завтра рано вставать, да и дети вымотались, — подходит ко мне дочь
— Конечно, дочка, — я встаю, чтобы проводить их, потому что нужно убрать последствия праздника. Не оставлять же этот бедлам на стариков.
— А ты? — Яна смотрит вопросительно. — Поедешь с нами?
Я на мгновение задумываюсь. Ведь есть другие родственники, которые могут помочь. Но большая их часть живет далеко. А мне не сложно помочь.
— Надо убрать после праздника. Бабе Шуре тяжело.
— С папой поедешь? — дочь вопросительно приподнимает бровь.
— Если отвезет, — пожимаю плечами, прекрасно зная, что он мой единственный выход.
— Пап, отвезешь маму? — берет ситуацию в свои руки Яна.
— Спрашиваешь! — отвечает он таким тоном, будто всю жизнь только и ждал этого.
Яна с сомнением переводит взгляд с отца на меня, но я легонько киваю ей:
— Все хорошо, дочка. Поезжайте. Я потом доберусь.
Мы обнимаемся на прощание. Дима выносит сонных мальчишек, Яна чмокает меня в щеку и шепчет:
— Только если папа начнет доставать — звони сразу. Я приеду.
Я усмехаюсь:
— Не волнуйся. Я большая девочка.
Она уезжает. Я возвращаюсь в дом, стараясь не думать о дороге до дома в компании бывшего мужа…
Глава 20
Проводив последних гостей, баба Шура устало опускается в кресло и кивает мне, чтобы я села рядом на диван. Георгий, по молчаливому сигналу бабушки, удаляется на кухню и начинает греметь посудой.
— Наденька, — баба Шура берёт мою руку в теплые, сухие ладони. — Спасибо тебе, что приехала. Я так рада вас видеть. Вы с Гошей — моя отрада.