Белье падает на пол. Его одежда отправляется следом. Мы падаем на кровать, и я чувствую его руки, его губы, его тепло, и это лучше, чем все мои сны, где он приходил ко мне под личиной Идеального.
— Гош, — шепчу я, когда мы на секунду замираем, глядя друг на друга. — Я люблю тебя.
— Я люблю тебя больше, — отвечает он, и в его глазах та самая искра, которую я видела двадцать четыре года назад, когда мы только поженились.
— Это невозможно.
— Просто поверь.
Я смеюсь и притягиваю его к себе.
Утро наступает слишком быстро. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивается солнце, рисуя полосы на простынях. Я лежу, уткнувшись носом в грудь Георгия, и слушаю, как бьется его сердце.
— Не спишь? — его голос хриплый со сна.
— Не хочу спать. Хочу запомнить этот момент.
Он гладит меня по спине, лениво, едва касаясь.
— А я хочу, чтобы таких моментов были тысячи.
— Будут, — обещаю я. — У нас еще вся жизнь впереди.
— В сорок семь?
— Вот именно. В сорок семь жизнь только начинается. Во второй раз.
Он улыбается, целует меня в макушку.
— Знаешь, что я понял за эти два года?
— Что?
Я приподнимаюсь на локте, смотрю на него.
— Что я не упущу тебя больше, даже если сбежишь.
— Это не в моих правилах. У тебя бес в ребро.
— Даже не думай, — перебивает он. — Одного раза хватило, чтобы поседеть на десять лет вперед.
— Ты и так седой.
— Это ты меня довела.
— Я? — я делаю вид, что возмущена. — Это твое пари тебя довело.
— Зато теперь у нас есть история, которую мы будем рассказывать внукам.
— И правнукам, — добавляю я.
Мы лежим обнявшись и я думаю о том, как странно устроена жизнь. Три года боли, пять месяцев переписки с незнакомцем, который оказался самым родным человеком, — и вот оно, счастье. Простое, теплое, настоящее.
— Надь, — вдруг говорит Гоша.
— М?
— А давай поженимся? Снова.
Я поднимаю голову.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Я хочу, чтобы ты снова стала Михеевой. Но только если ты сама этого хочешь. Важно, чтобы ты была рядом. Страшно, что можешь улизнуть.
Я смотрю в его глаза. В них ни капли привычной самоуверенности. Только волнение.
— Дурак ты, Гоша.
— Знаю.
Я улыбаюсь и тянусь к нему.
— Да. Я согласна.
Он выдыхает так, будто все это время не дышал. Притягивает меня к себе, целует.
— Я люблю тебя, Надя.
— И я тебя люблю. Даже несмотря на то, что ты — тот еще экземпляр.
— Зато идеальный, — усмехается он. — Твой идеальный.
Конец