— И эти твои свидания, — продолжает Гоша. — Я каждое с тобой переживал. Сидел, читал твои отчеты и бесился. Думал: “Господи, ну почему она не видит, что все эти мужики недостойны ее?” Ревновал до чертиков и радовался, когда они оказывались говнюками.
Он берет мою руку. Я пытаюсь выдернуть, но он держит крепко.
— Я проиграл наше пари, Надя, — тихо говорит он. — Еще в тот момент, когда создал эту дурацкую анкету. Потому что понял: я не хочу тебя вернуть по условиям спора. Я хочу, чтобы ты сама меня выбрала. Заново. Не потому, что ты никого не встретила. А потому, что я тот самый человек, с которым тебе хорошо. С которым ты можешь быть собой. Который не видит в тебе ни морщинки и считает, что с каждым годом ты лишь расцветаешь, обожает наших внуков и радуется твоим успехам на работе. Черт, да я даже скучаю по этой твоей дурацкой привычке пилить меня за неправильно выбранный цвет рубашки.
Я смотрю на наши сплетенные пальцы и чувствую, как тает последняя корка льда, которой я обложила свое сердце три года назад.
— И что теперь? — хрипло спрашиваю я. — Срок пари истекает.
Гоша усмехается, подносит мою руку к губам и целует костяшки.
— К черту пари. Я сдаюсь. Ты выиграла. Ты нашла мужчину. Серьезные отношения. Он сидит сейчас перед тобой и готов на любую глупость, лишь бы ты согласилась дать ему второй шанс. Не бывшему мужу, который три года назад внезапно превратился в идиота. А мне. Георгию, который влюблён в тебя по уши. Который пять месяцев не спал ночами, боясь, что ты догадаешься, кто скрывается за ником “Идеальный”.
Я смотрю в его глаза. В них нет той наглой самоуверенности, что была в ресторане в тот вечер, когда Толик подстроил нашу встречу. Нет высокомерия. В них только надежда и страх.
— Ты действительно считаешь себя идеальным? — тихо спрашиваю я, вспоминая его ник.
Он улыбается уголками губ:
— Я считаю себя идеальным для тебя, а тебя — для меня. Со всеми твоими тараканчиками и тараканищами.
— Ну, твои-то будут больше моих, — усмехаюсь.
— И если ты сейчас встанешь и уйдешь, я, наверное, снова создам фейковую анкету и буду писать тебе до конца жизни. Потому что без тебя, Надя, мне никак.
Ничто не отвлекает нас от этого разговора. Играет тихая музыка, за стойкой бармен протирает бокалы. Где-то за столиками смеются люди. А мы сидим вдвоем, и весь мир для нас перестает существовать.
— Я не знаю, — честно говорю я. — Я не знаю, смогу ли я тебе снова доверять. Ты сделал мне очень больно.
— Я знаю, — кивает он. — И я готов ждать столько, сколько нужно. Готов доказывать каждый день. Просто… разреши мне быть рядом. По-настоящему. Без фейков.
— А торс на фото твой? — понимаю, что меня безумно беспокоит этот вопрос.
Гоша низко смеется, и звук его смеха отдается вибрацией под кожей.
— И мне не терпится показать тебе его.
Я молчу долго. Смотрю на наши руки, на его лицо, на седину в волосах, которой три года назад почти не было. Думаю о том, как сильно изменилась моя жизнь за эти пять месяцев. О том, что Идеальный стал для меня необходим, как воздух. О том, что каждое утро я просыпалась и тянулась к телефону, чтобы прочитать его очередную глупость.