Система ЕВА в моей голове взорвалась водопадом системных сообщений, заливая интерфейс пульсирующим багровым светом.
«ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ЭФИРНАЯ АНОМАЛИЯ!»«Обнаружен источник энергии КЛАССА: АБСОЛЮТ.»«Сканирование… Ошибка. Плотность ауры превышает пределы измерительных модулей. Оценочный Уровень: 70+ (Высший Магистр).»«ВНИМАНИЕ! ФИКСАЦИЯ ГЕНЕТИЧЕСКОГО РЕЗОНАНСА!»«Идентичность Эфирной сигнатуры: 99.9%. Кровное родство: ПОДТВЕРЖДЕНО.»«Угроза срыва маскировки: КРИТИЧЕСКАЯ! Резервное ядро пытается синхронизироваться с источником-донором!»
Я пошатнулся. Если бы я не прислонился спиной к мраморной колонне, я бы упал.
Удар был не физическим. Он был Эфирным. Мое ядро Абсолютного Льда, запертое Системой под фальшивой маской магии Воздуха, сошло с ума. Оно почувствовало своего создателя, свою изначальную природу. Моя кровь закипела холодом. Боль в груди была такой, словно мне в сердце вбили ледяной кол. Лед рвался наружу, желая откликнуться на ауру Регента, желая слиться с ней в единый разрушительный шторм.
-Денис, держись, — голос Эмиля прозвучал в моей голове по телепатической связи, как натянутая струна. Я почувствовал, как старик незаметно, но железной хваткой уперся кулаком мне в поясницу, поддерживая. -Если твой лед прорвется сейчас — нас расстреляют Ткачи Валуза и изрубит Северный Легион. Запри его!
Я стиснул зубы так, что они заскрипели. Пальцы правой руки до хруста впились в тонкую ножку хрустального бокала. [Хладнокровие] вступило в неравный бой с первобытными инстинктами крови.
«ЕВА! Глуши резонанс! Перенаправь всю свободную энергию на поддержание [Теневого Контура]!» — мысленно заорал я.
«Принято. Перенаправление… Блокировка сенсорных узлов Эфирного ядра. Изоляция завершена на 85%… 92%… Резонанс подавлен. Стабильность маскировки восстановлена.»
Я сделал судорожный, но незаметный для окружающих вдох. Боль отступила, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту. Я скосил глаза на свою руку. Красное вино в бокале покрылось тонкой корочкой льда, а сам хрусталь побелел от инея. Никто этого не заметил — все смотрели только на Регента.
Александр де Бриан шел по образовавшемуся живому коридору.
Это было шествие хищника среди стада овец. Аристократы, еще минуту назад надменно обсуждавшие политику и власть, теперь вжимали головы в плечи. Они склонялись в глубоких поклонах, но в этих поклонах не было уважения — только первобытный, животный страх. Я видел, как дрожат руки у старых графов, как бледнеют лица у молодых виконтов (включая того самого де Морра с его павлиньей маской, который сейчас казался мокрой курицей).
Регент не смотрел на них. Его серые глаза, холодные, как зимнее небо над Хрустальными горами, смотрели сквозь толпу, прямо на золотой трон и стоящего у подножия помоста Герцога де Валуза.
Но внезапно шаг Регента замедлился.
Он поравнялся с серединой зала. С той самой зоной теней, где за мраморной колонной стоял я.
Александр де Бриан остановился. Шестеро гвардейцев за его спиной замерли синхронно, как единый механизм, положив ладони на эфесы мечей.