Я не понимал, что происходит. Эмиль застыл, словно обратившись в соляной столб. Его лицо стремительно теряло краски, становясь похожим на серый пергамент. Глаза, всегда холодные и расчетливые, теперь расширились в выражении абсолютного, первобытного недоверия.
Он смотрел на мое плечо так, словно увидел там клеймо самого Дьявола.
Время растянулось. Секунда казалась вечностью.
Пальцы мастера разжались.
КЛАЦ.
Тяжелая стальная рапира выскользнула из его руки, с оглушительным, неестественным в этой мертвой тишине грохотом ударилась о дубовый паркет и откатилась в сторону.
Этот звук ударил меня по ушам сильнее любого крика. Эмиль Ренар. Белый Лис из Авенора. Грандмастер, который вчера играючи отбивал магические атаки профессионального убийцы, только чтоуронил свое оружие . Для фехтовальщика такого уровня это было невозможно. Это было равносильно тому, чтобы забыть, как дышать.
Я медленно опустил свою рапиру, выпрямляясь и разворачиваясь к нему. По спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего со сквозняком в зале.
— Мэтр? — хрипло позвал я. Мой голос дрогнул. — Что случилось? Я… я сделал что-то не так? Баланс?
Эмиль не ответил. Он сделал неуверенный, шатающийся шаг ко мне. Его рука, обычно твердая, как скала, слегка дрожала, когда он протянул ее в мою сторону, словно желая прикоснуться, но в последний момент отдернул.
Его взгляд был прикован к верхней части моего правого плеча, чуть ниже ключицы.
Я скосил глаза, пытаясь рассмотреть, на что он смотрит.
Ничего особенного. Бледная кожа, пара мелких царапин, оставленных щепками от щетки во время уборки, и… родинки.
Пять небольших, темных родинок. Одна в центре, и четыре вокруг нее, на равном удалении друг от друга.
Они выстроились в идеальный, правильный крест.
В прошлой, земной жизни я никогда не придавал им значения. Ну, родинки и родинки. У кого их нет. При переносе в это тело, видимо, эта особенность сохранилась, или, что более вероятно, принадлежала этому телу изначально.
Но Эмиль смотрел на этот крест так, словно это был приговор.
— Пять… — выдохнул он. Звук был едва слышен. Его губы дрожали. — Пять звезд… в созвездии Бриана…
— Мэтр, вы меня пугаете, — я отступил на полшага, инстинктивно перехватывая рапиру удобнее. Реакция старика была пугающе неадекватной.
Эмиль резко моргнул, словно сбрасывая оцепенение. Он перевел взгляд с моего плеча на мое лицо. Он смотрел на мои глаза, на линию подбородка, на скулы. Смотрел так жадно, будто видел меня впервые в жизни, выискивая знакомые черты.
И, судя по тому, как еще больше побледнело его лицо, он эти черты нашел.
— Боги милосердные… — прошептал он, отступая от меня, словно от прокаженного. — Этого не может быть. Десять лет. Десять гребаных лет они искали труп… а он… он мыл мой пол…
— Кто искал? Чей труп? — я начал злиться. Неизвестность пугала больше ударов тупой сталью. — О чем вы говорите?
Эмиль внезапно резко отвернулся. Он сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Его руки сжались в кулаки. Когда он снова повернулся ко мне, шок в его глазах сменился ледяной, почти фанатичной решимостью.