Например, к Дыньке. Она покупает киболеты у Мстителей, а значит, дорого даст за такую тайну. Не она одна, но о Дыньке думать хотя бы приятно. Дынька всегда дразнила его, но, если честно, она была единственной, о ком стоит думать. Он помнил, как она смеялась над ним в прошлый раз. – Какой же ты дурачок, Вестий! – смеялась Дынька, и дыньки её весело подпрыгивали под золотистый смех. Вестий представил, как скоро они будут подпрыгивать по совсем другой причине. И гораздо, гораздо резвее. – Когда твоя маленькая страна стоит на границе между двумя большими, тебе лучше сосать двух маток, подобно ласковому теленку… Разве ты не знал? Как только тебя взяли в короли! – продолжала Вкусняшка. То, что она говорила, было немного обидно. Вестий открыл было даже рот, чтобы сказать, что мужчины не сосут, но глядя, как губки Дыньки сложились в очаровательное колечко, Вестий уже не мог думать ни о чем. – Да, да, сосать двух маток, подобно ласковому теленку, — продолжала Дынька, явно заметив, что наметившийся уже давно стояк Веста теперь просто-таки разрывает его штаны. – Да, да! Пока ты обещаешь каждому, они будут бороться за тебя, и осыпать тебя, подарками… Ох, Вест, на твоем месте должна была быть женщина. Спорим, при моем участии Кватра была бы еще более процветающей, чем Мелония? Положение между двумя, гигантами, это ж даже лучше, чем прекрасный климат! «Она явно знает, о чем говорит», – ревниво думал Вестий. Сколько у нее их было, тех, кому она обещала? И тех, кому не только? – Когда они дружат, ты пируешь на каждой совместной пирушке. Но когда они враждуют, это еще лучше! – продолжала Дынька. – Ты передаешь товары и сообщения, и берешь свою часть за каждую услугу. Ты клянешься в дружбе каждому и получаешь за это то, что в другом случае досталось бы соседу. Ну? Вестий лишь промычал что-то невразумительное, чуть ли не зубами расстегивая многочисленные застежки ее хитрого дизайнерского платья. Единственный недостаток горячих южанок – это то, что они много болтают.И слишком обожают дизайнерскую одежду. – Лучше женщины с этим справился бы только ребенок родителей в разводе. Ты ведь из счастливой семьи, Вестий? – Из несчастной. – Но крепкой, да? Да она издевается! – А что теперь? Позвав в свою страну шлюх, ты сделаешь ее борделем. Позвав в свою страну солдат, ты сделаешь её полем боя. Ну? Ты же понимаешь, кого ты должен был позвать? – Тебя, – сказал Вест. – Точно, меня, – засмеялась Дынька. А может, еще не поздно? Объединим мои кипарисы с твоими каштанами? – И скольким ты обещала такое? – поинтересовался только что просвещенный Вестий. Он так и не сумел справиться с застежками, а Дынька нисколько ему не помогала. Хорошо, хоть груди ее уже выскочили нетерпеливо из корсета, нисколько не считаясь с планами хозяйки. Или наоборот? Неважно. Вестий впился в них губами, зарылся с головой в ее нежном и шелковистом. – Сейчас все равно уже поздно. Теперь Кватра будет разделена, – сказала Дынька. – Она и правда станет Кватрой. Зачем вы так назвали свою страну?
– Если б не твои сиськи, я б ни за что не позволил тебе критиковать меня. – Теперь уже все решено. Мне даже нет смысла играть с тобой… ты уже ничего не решаешь. Решают другие, и решают они только, кому сколько кватриков достанется. И какие. Так что я могу просто расслабиться и получить хотя бы то, что ты можешь мне дать. И она дернула за какую-то веревочку на своем дизайнерском платье, позволив ему мягким шелком скатиться под ноги вместе со всеми застежками. У Веста запрыгали солнечные зайчики в глазах. Обнаженная, она была настолько прекрасна, что Вест не видел никого прекраснее ее. Прекрасной настолько, что прикасаться к такой красоте казалось чуть ли не святотатством. Вест повалил ее на кровать. — Тебе кажется, что ты такой крутой, Вестик. Тебе кажется, что ты берешь, что хочешь, хныкая, и требуя. Но разве ты не видишь, что на самом деле все имеют. И твою страну, и тебя. — Это я сейчас поимею тебя, — сказал Вест. И сделал это. Многократно. Вот только дразнилки ее засели в мозгу. «Дынька — Дынька… Ты же не со зла это… а от большой любви ко мне», — решил, на всякий случай, он.