— Продолжай, — кивнул тот, что с кинжалом.— Мы шли сюда небольшой группой. Каждый тащил с собой что-то. Кто на первое время, а кто и все, что у него было. Когда люди Грани увидели нас, мы бросились в разные стороны. Я тоже, но чертов конь .. Я похоже вообще плохо управляюсь с ним.— Это мы заметили, — хмыкнул один из бандитов.— Словом, я выпал из седла раньше, чем в меня попали. Так что, не знаешь, где тебе повезет, — продолжал, ободренный вниманием, Вест. — Я затаился в траве, а что мне оставалось. В результате, я — единственный, кто остался из нашей компании. Он видел, как в их глазах алчность борется с недоверием. Это была опасная игра. Правда в этом мире стоит дешево, но хорошая ложь — еще дешевле, если в нее не верят.— Не знаю, что они сделали с остальными. Нескольких подстрелили, кто-то сдался. Всех обчистили и покидали в телегу и увезли, а меня не заметили. Двое остались. Там, лёжа в траве, я видел, как они прячут награбленное у нас, да ещё и к тому же то, что у них было с собой, в дупло дуба.— У мельницы, говоришь? Далековато от Грани они вас нашли, — мародер смотрел на него недоверчиво. — Болтаешь ты складно. Хочешь сбежать по дороге? Так ты не думай, от нас в траве не спрячешься. Если ты врешь, парень, я вырежу твой язык и заставлю тебя его съесть.— Если я вру, у вас останутся мои сапоги и этот плащ, — Вест протянул руку, словно прося помощи, чтобы встать. — Но если я говорю правду… сколько глаз вы готовы выколоть друг другу за мешок звонких монет, а не эту рвань?Мародеры переглянулись. — Вставай, балобол, — громила убрал кинжал, но схватил Веста за шиворот, рывком поднимая на ноги. Мир снова качнулся. — Веди к своей мельнице. Но помни: если там только древесные черви, тебе не поздороватся.Вест кивнул, едва держась на ногах. Он очень надеялся, что по дороге к мельнице найдется заросший овраг, где он сможет нырнуть в заросли. Король, который еще утром распоряжался судьбами провинций, теперь молился только об одном — чтобы сумерки сгустились быстрее, чем эти двое поймут, что их обманули.
В замке.
Жизнь в Замке вошла в свой обычный ритм. Дворники уже убрали последние веточки оливы с дорожек, садовники уже выпутали последние воздушные шарики из ветвей магнолий и платанов. Гости всех пород и мастей разъехались. Голуби вернулись в свои клетки и были увезены в придворную голубятню.Окна по большей части не светились и не открывались, а музыку теперь включали только на несколько часов вечером, и то только у дальних каналов парка, с их ручьями, гротами и водопадами. Тихий — тихий джаз, классическую гитару и скрипку – включали настолько тихо, что музыка казалось лишь частью природы, звуками дуновения ветра и журчания воды.Прислуга, хорошо поработавшая в дни празднований, теперь отдыхала, и кое-где, хоть это и было запрещено, Софья видела бесцельно слоняющиеся или болтающие группки.Софья, стыдно сказать, сейчас тоже без дела стояла в одной из гостиных зал и бесцельно смотрела в окно.А что? Все комнаты отдраены, все белье выстирано, все, что нужно, начищено и сияет.Надо сказать, и по делам Кватры у нее не было сейчас дел. Трестон, победив, много говорил, но ничего не предпринимал. То же, что он говорил, ее начальники вполне могли увидеть по телевизору, не прибегая к услугам Софьи.Трестон ни с кем не встречался, проводил свободное время с Марфеттой, и в целом, похоже, либо просто отдыхал, либо обдумывал будущие планы.Здесь, казалось бы, услуги Софьи могли бы оказаться как нельзя кстати. Подбрасывать незаметно нужные мысли и идеи – в этом она была спец. Вот только ее руководители в Кватре, похоже, сами не определились с нужными мыслями.Вчера вечером, права, от одного из них поступило странное распоряжение, касающиеся шпионства уже не за Трестоном, а за Вестием. Они что, не знают о его побеге? И верят, что Вестий, показываемый всему миру Мстителями, настоящий?Да, Софья не докладывала об этом, но ведь она и должна была следить не за Вестием, а вовсе наоборот… Получается, что, во-первых, он сам не сообщил ничего своим подчиненным, а во-вторых… Да какое «во-вторых», получается, планы Вестия и людей Вестия в Кварте – это теперь вообще разные планы?Однако, Софья не успела даже толком обдумать, выполнять ли ей распоряжение и как именно. Уже через час после звонка, раздался другой, и второй ее куратор сообщил об увольнении первого.Похоже, в родной Кватре назревал переворот.«Новый мир, молодой, сильный и благородный идет»?Софья была здесь, и на то, что происходит в Кватре, повлиять никак не могла. Она сделает другое – заполучит то, что «Соединит не соединяемое». Может быть, это окажется важнее всех на свете свар.«Два дерущихся клинка объединятся. Новый мир, молодой и прекрасный, родится на востоке».Так и будет. И как странно, зная это, просто стоять и смотреть в окно, бессмысленно наблюдая, как садовник Питер подстригает и без того идеально круглые платаны.«Динь, дон», – Софья, не слыша, все же будто слышала звук ножниц.«Динь» – при легком смыкании, «Дон» – если палочка чуть потолще. «Динь, дон, динь, динь, динь»…