— Воришку слышишь?
— Не-а, — нахмурившись, качаю головой.
— Дальше пошли.
Фура ведёт меня по тоннелю и заставляет останавливаться у квадратных выемок, за ажурными решётками которых виднеется потолок студенческих спален. Так продолжается довольно долго, но вот почти в самом конце тоннеля я слышу знакомые голоса. Не голос, а голоса! Ах ты ж барсука!
— Здесь! — цежу я, прислушиваясь к разговору между Сьюки и Луисом.
Я почему-то совсем не удивлён, что в столь поздний час, когда всем уже полагается сидеть по своим комнатам, эта заготовка жениха Моники проводит время со Сьюки. Понимаю, что это мне только на руку, но ничего не могу сделать с эмоциями. Я злюсь. Этот павлин носатый Монику за дурочку держит! А судя по воркующим нотам в голосе Сьюки, она только и рада такому вниманию.
Слов не слышно, только интонации, но у меня уже руки чешутся провести лекцию по этикету. Причём с применением физических методов, возможно, с ломанием чьего-то носа.
— Что ж, тогда вперёд, мой друг, — тем временем напутствует Фура и принимается обшаривать стену.
— Стойте! — Хватаю магистра за руку, а сам выдыхаю, беря чувства под контроль. — Что вы делаете?
— Здесь где-то рычажок. — Старик кивает на решётку. — Дверка открывается, мы в комнату заваливаемся, воришку крутим, шляпу отбираем!
— План хорош, но есть один нюанс, — замечаю я. — Вас узна́ют, и тогда ректору Бугагаю придётся закрыть вам доступ в «Рокмор». Оно вам надо?
— Мне? Доступ в «Рокмор»? Да он не посмеет! — возмущается Фура. — Да я этому вашему Бугагаю пелёнки менял! Судьбу его по пятнам на этих пелёнках предсказал. Нет, Бугагай не посмеет…
— Воришка в родстве с его величеством, — немного привираю я.
— А, да? — тут же сникает Фура. — Ну тут да, тут не поспоришь. Его величеству я по пелёнкам не гадал.
— Вот видите, — назидательно проговариваю я. — Значит, будем действовать осторожно.
— Что ты предлагаешь, о говорящий с ветром?
Я отхожу на шаг, осматриваю старикана, и идея, бродившая на периферии сознания, наконец‑то оформляется в план.
— Будем пугать гадов, — сообщаю я и, призвав магию, окутываю Фура призрачным ореолом.
Моя иллюзия ложится на благодатную почву. Просторная мантия Фура становится рваной и дымчатой. Белая длинная борода встаёт дыбом и движется так, будто ожила. Инфернальный блеск, появившийся в глазах магистра, и вовсе вызывает оторопь — даже у меня, эту иллюзию сотворившего.
— Идеально! — Прищёлкиваю пальцами я. — Вы так напугаете воришек, что они забудут дорогу в «Рокмор».
— А ты что будешь делать, лентяй? — заподозрив манипуляцию, уточняет Фура.
— А я буду слушать звёздный ветер и искать вашу честь. Вы, главное, воришек из комнаты выгоните, хорошо?
— Да будет так! — с важным видом изрекает Фура и, не оглядываясь, протягивает руку назад.
Раздаётся щелчок, решётка позади магистра распахивается, и сам старик, не удержавшись на краю, валится спиной в комнату.
Я дёргаюсь за ним, но в тот же миг меня оглушает девичий визг. Хотя нет, это скорее вопль раненого слонопотама. К нему примешиваются ругательства, больше похожие на кудахтанье.