— Фу-у-у-у. — Зажимаю нос, едва до меня доходит ужасный аромат прелых носков. — Что это за гадость, Игнис?
— Фе-е-е, — вторит мне одна из дочек Бурунди.
Кривя мордочку, она отбегает от добычи и ловко забирается мне на плечо. Зато её сестричка, напротив, с блаженным видом буквально растекается на источнике вони — головке сыра фуфри.
— Это, Мониктатор мой, пробник банкетного меню Сьюки, — с широкой улыбкой отвечает Игнис и подхватывает на руки Бурунди и прибалдевшую малышку.
— Так, у меня сразу два вопроса…
От волнения у меня мысли разбегаются, но я чувствую небывалое воодушевление.
— Я к твоим услугам, Радужка, — поигрывая бровями, отвечает Игнис.
— Ты действительно раздобыл образец меню? А нас не заподозрят?
— Обижаешь, Моника. Провернул всё так, что никто и не подумает на тебя. Или меня. Или кого‑либо ещё. Разве что на одного полоумного старика. Но его к нам никак не пришьёшь.
— А подробности будут? — спрашиваю я, понимая, что ничего не понимаю.
А ещё от заполняющего комнату смрада мне с каждой минутой становится всё хуже. Искренне не понимаю ценителей ароматных сыров. У меня эти запахи вызывают только рвотный рефлекс.
— Подробности делу не помогут, — отвечает Игнис и, пройдя к окну, распахивает створку. Дышать сразу становится легче, отчего я смотрю на дракона с благодарностью. — Давай лучше перейдём к следующему пункту плана. Ты говорила, что знаешь, как показать Бурунди, куда надо стаскивать еду. Наш диверсант подготовлен?
Игнис опускает взгляд на бурундушку, уютно устроившуюся в его руках. Та же в ответ опускает взгляд и указывает лапкой на сорочку, брошенную на кровать.
— Это и есть твоя идея — предложить малышке пижаму? — вскидывает брови Игнис. — Ну, Моника, я знал, что фантазия у тебя специфическая, но чтобы настолько? Неужели трудно было сторговаться на мешке орехов? Или тех же андарини?
— Кхе-хе, — внезапно фыркает Бурунди и, сложив лапки на пушистой грудке, с ехидством смотрит на Игниса.
— Так, — хмурится дракон. — И чем же я заслужил столь говорящий взгляд?
— Тем, что ничего не понимаешь в увлечениях нашей девочки, — с довольной улыбкой поясняю я. И, пройдя к комоду, выдвигаю спальный ящик меховой банды. — Вот, полюбуйся. Наши «детки», оказывается, любят отдыхать в роскоши.
Игнис подходит не сразу. Сначала усаживает Бурунди и одну из малышек на кровать — подальше от распотрошённой коробки. И только потом заглядывает в ящик.
— Ничего себе! — присвистывает дракон, разглядывая лежбище, украшенное кружевом, шёлком, золотой нитью и россыпью драгоценных камней. — Они что, раздербанили все твои платья? Поэтому ты только в форме и ходишь?
— Не совсем платья, — уклончиво отвечаю я, косясь на хихикающих бурундуков. — И чем тебе форма не угодила?
— О нет, ты и в мешке внушала бы ужас и священный трепет…
— М-да-а-а, а ещё на дипломатическом учишься, Игнис, — скептически скривив губы, говорю я. — Комплименты делать совсем не умеешь.
— Ну, вообще-то, умею, — игриво заломив бровь, парирует дракон.
— Ой ли? Обычно говорят что-то о красоте лица и души.