— А? — вздрагиваю я, будто меня ловят на горячем. — Не понимаю, о чём ты.
— Да брось, — довольно ухмыляется Игнис и направляется ко мне. Зажимает между собой и изножьем кровати. — Это же та самая пижамка, которую я подарил тебе на четырнадцатилетие.
— И вовсе не она! — выпаливаю я, безнадёжно пытаясь уместить сорочку в зажатом кулаке.
Щёки опаляет румянцем, отчего я злюсь ещё больше. Да когда уже эта тупая влюблённость пройдёт и Игнис снова превратится в дурацкого дружка Росса?
— Сдаётся мне, врёшь ты. — Улыбка дракона, нависающего надо мной, становится совсем уж игривой. — Признайся, Радужка, ты берегла её как самую дорогую сердцу вещь?
— Всё не так! — продолжая упорствовать, я вскидываю голову и гляжу прямо в опаловые глаза.
Искры в них гипнотизируют меня, подкидывают запретные мысли, и кажется, я вот-вот утону в этом иллюзорном омуте.
— А как? — слышится бархатистое издалека.
Игнис склоняется ещё ниже, я чувствую его дыхание на виске.
— Это компромат на тебя, — бормочу я, изо всех сил сопротивляясь желанию закрыть глаза и продолжить с того места, на котором мы остановились в бальном зале.
— Чего?
Томность момента рассеивается в тот же миг. Игнис отклоняется и с удивлением смотрит на меня.
— В смысле компромат? На меня?
— Ага. Признайся, ты влюблён в меня с тех самых пор, — нервно хихикаю я и поправляю и без того идеально лежащие волосы.
— О Всеединая, ты раскусила меня! — Театрально прикрывая глаза ладонью, Игнис явно подтрунивает надо мной. — Моё бедное сердце болеет тобой так долго, что я уже не помню, когда было иначе. И лишь понимание того, что эта пижамка обнимала твоё тело, приносило мне облегчение. Ты ведь носила её, Радужка моя?
Вопрос он задаёт, пристально глядя на меня. И я не могу понять: он сейчас серьёзно или опять дуркует в своём стиле? Решаю, что безопаснее будет второй вариант, а потому от души луплю Игниса сорочкой по плечу:
— Нахал! Да как тебе не стыдно? Порядочный дракон о таком не думает!
— Как раз таки порядочный дракон только о любимой и думает, — уворачиваясь от моих ударов, смеётся Игнис. — В отличие от непорядочных, таких, как твой павлиний жених.
Атмосфера сама собой разряжается, я даже пропускаю мимо ушей суждения Игниса о мыслях порядочного дракона.
— Постой, ты о чём? — перестав лупить нахала, спрашиваю я. — Луис что-то выкинул?
— Мозги свои он выкинул. И, видимо, ещё при рождении, — криво улыбнувшись, отвечает Игнис. — Не бери в голову, Мон, я всё решу.
— А может, я хочу взять в голову, — артачусь я, не желая ещё больше зависеть от дракона. — Ты с ним пересёкся где-то? Луис опять что-то ляпнул?
— Ну, он был занят чаепитием со Сьюки и бегством от призрака, озабоченного поиском утраченной чести, — пространно отвечает Игнис и поворачивается на шорох, доносящийся из чайного угла. — А ну, стойте, воришки!
Дальнейший допрос приходится отложить. Моя пушистая банда, воспользовавшись тем, что на неё не обращают внимания, с энтузиазмом потрошит принесённую Игнисом коробку. Причём делает это настолько варварским способом, что всё пространство вокруг покрывается ошмётками упаковки. И не только от коробки.