В буддизме, веданте и во всех, за исключением позднейших, формах христианства праведное деяние считается способом подготовить разум к созерцанию. Первые семь шагов Восьмеричного пути – это активная нравственная подготовка к обретению знания, объединяющего с Реальностью. Только те, кто упорно блюдет Четыре Добродетельных истины, которые объединяют в себе все прочие добродетели (плата любовью за ненависть, самоотречение, «святое бесстрастие» или отсутствие желаний, послушание дхарме или Природе Вещей), могут надеяться на освобождающее постижение того факта, что сансара и нирвана едины, что принципом жизни души и всех других существ является Разумный Свет, или Лоно Будды.
Теперь, естественно, возникает вопрос: кому дано обрести эту высшую форму моления, которая именуется созерцанием? Ответ прост и недвусмыслен: к созерцанию призываются все, и всем дано прийти к освобождению, которое есть не что иное, как знание, объединяющее познающего с познаваемым, а именно – с вечной Основой сущего или Божеством. Восточные толкователи Вечной Философии, пожалуй, не согласились бы с этим утверждением, сказали бы, что в своей текущей жизни человек вряд ли способен добиться чего-то большего, нежели частичное освобождение, нечто вроде личного выживания в подобии «рая», из которого он может либо двинуться дальше, к полному освобождению, либо вернуться в те материальные условия, каковые, по общему мнению всех духовных наставников, уникально благоприятны для экзамена на космическую разумность (положительный исход этого экзамена открывает путь к просветлению). Ортодоксальное христианство отрицает, что индивидуальная душа может воплощаться более одного раза и что она может продолжать развиваться в посмертном состоянии. Если душа попадает в ад, там она и остается. Если попадает в чистилище, то просто искупает прошлые грехи и получает возможность узреть райское блаженство. А если она попадает в рай, то получает столько блаженства, сколько заслужила в ходе короткой земной жизни; это количество блаженства полагается растянуть на всю оставшуюся вечность. Если согласиться с этими доводами, то получается следующее: созерцание доступно каждому, однако в соответствии с занимаемым положением в иерархии бытия, которое определяется природой, воспитанием, свободой воли и милостью небес. По словам выдающегося современного теолога, отца Гарригу-Лагранжа, «все души слышат доносящийся издалека призыв к мистической жизни; если бы все могли исполнить свой долг, избегая не только смертных, но и мелких грехов, если бы все, каждый по-своему, были послушны Святому Духу, если бы все прожили достаточно долго, то наступит день, когда пред всеми распахнутся врата в подлинную мистическую жизнь». Точка зрения, гласящая, что жизнь в мистическом созерцании является законным и обыденным продолжением внутренней жизни собранного и преданного Богу человека, подтверждается следующими умозаключениями. Во-первых, эти две жизни опираются на один и тот же принцип. Во-вторых, внутренняя жизнь реализуется лишь в мистическом созерцании. В-третьих, у них общая цель – вечная жизнь; более того, лишь мистическое созерцание непосредственно и идеально готовит душу к достижению этой цели.