Учение о возможности воплощения Бога в человеке известно большинству основных исторических толкований Вечной Философии – индуизму, буддизму махаяне, христианству и суфийскому магометанству, в котором Пророк равнозначен вечному Логосу.
Всякий раз, когда ослабляется дхарма И беззаконие превозмогает, Я создаю себя сам, Бхарата. Для спасения праведных, для гибели злодеев, Для утверждения закона из века в век Я рождаюсь. Дивно мое рождение и мое Дело; кто это воистину знает, Не возрождается тот; покидая тело, ко Мне он идет Арджуна. Многие страх, гнев и страсть покинув, преисполненные Мною, Отдавшись Мне, от грехов очистясь познанием, вошли в Мою сущность. Как ко Мне кто приходит, так я его принимаю: Все люди идут Моим путем, Партха. «Бхагавад-гита» И тогда говорил Всеблагой и сказал: «Знай, Васеттха, что родился в мире Завершитель, Истинно Всепросветленный, Всеблагой и Преславный, наделенный мудростью и щедротами, Счастливый, Ведатель Мира, Непобедимый, Спаситель заблудших, Наставник богов и людей, Всеблаженный Будда. Он проник в тайны мира, видит их лицом к лицу, и нижний мир, и высший мир, как он есть… и вещает Истину. Истина, которую он вещает, и в слове, и в духе, зачата в Любви, развивалась в Любви, Любовью венчается; он принес на землю весть о высшей жизни, пречистой, непревосходимой [140] . «Сутра о познании вед» [141]
Кришна – воплощение Брахмана, будда Гаутама – воплощение того, что приверженцы махаяны зовут Дхармакаей, Таковостью[142] , Разумом, духовной Основой сущего. Христианская доктрина воплощения Божества в человеке отличается от учений Индии и Дальнего Востока тем, что утверждает возможность существования одной-единственной аватары.
Во многом мы действительно зависим в своих делах от собственных помыслов; если мы творим зло, то по сугубо эмпирическим основаниям следует предполагать, что наш образ мышления не соответствует материальной, умственной или духовной реальности. Из-за веры христиан в существование единственной аватары история вероучения изрядно омрачена кровавыми Крестовыми походами, религиозными войнами, преследованиями инакомыслящих и пропагандой империализма – куда больше, чем история индуизма и буддизма. Да, на Востоке, как и на Западе, абсурдные доктрины идолопоклонства, провозглашавшие полубожественность природы государства и его правителя, ввергали народы в бесчисленные политические войны; но по причине того, что восточные народы не верили в единичное откровение, прозвучавшее в определенный момент времени, и не верили в полубожественность церковной организации, этим народам удалось избежать массовых убийств во славу религиозных убеждений, в отличие от христианского мира с его пагубной страстью к подобным распрям. Если в этом важном отношении уровень коллективной нравственности Запада был ниже уровня коллективной нравственности Востока, то же самое, если судить по имеющимся сведениям, можно утверждать об индивидуальной святости и индивидуальной нравственности. Если яблоко и вправду падает недалеко от яблони, то отступление христианства от норм Вечной Философии кажется с философской точки зрения не имеющим оправдания.