Шерен говорила, что очень хочет тебя видеть. Я пожала его ладонь и вдруг почувствовала лёгкое смущение. — Прости, — сказала слегка растерянно. — Я только что поняла… ты же принц. Я не знала. Мы ведь учились вместе, а я… Элларион Нархейм усмехнулся, и в его глазах блеснули озорные искорки: — Ничего удивительного. Ты слишком мало пробыла в академии и у тебя были куда более важные проблемы, чем мои титулы. Я не обижаюсь. Наоборот, я рад, что ты видишь во мне просто человека, а не принца. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри становится легко. Шерон, заметив, что муж отошёл, подошла к нам с малышом на руках. Девушка улыбнулась мне усталой, но счастливой улыбкой, и я поняла, что она действительно рада меня видеть. Я оглядела зал и среди гостей заметила Картера. Он стоял у колонны в чёрном камзоле и смотрел в мою сторону. Я кивнула ему, он кивнул в ответ. Мы не разговаривали — это было ни к чему. Но я была рада видеть его здесь, живым и здоровым. Мы ещё долго стояли в кругу друзей, говорили, смеялись, и я чувствовала, как с каждой минутой напряжение уходит, оставляя только тепло и покой. Интайс рассказывала про свои путешествия с Рейениром, Шерен жаловалась на бессонные ночи, но при этом улыбалась так, что было понятно — она счастлива. Нархейм говорил о том, как меняется мир после рождения наследника, и я слушала его с тихой радостью. Спустя час мы с лордом Бармоунтом вышли на балкон. Ночной воздух был прохладным и свежим, и я сделала глубокий вдох, чувствуя, как он наполняет мои лёгкие. Тенрис стоял рядом, обнимая меня за плечи, и я чувствовала, как его тепло согревает меня. — Ты сегодня какая-то задумчивая, — тихо произнес он. – И о чем, если не секрет, ты думаешь? — О нас, — ответила я, поворачиваясь к нему. — О том, как мы далеко ушли от всего, что было. О том, как я рада, что мы есть друг у друга. О том, как я люблю тебя. Взяла его руку в свою и посмотрела в синие глаза, в которых отражался свет ночных звёзд. Что ж, пора уже признаться…
— Тенрис, я беременна, — сказала я. Дракон замер. На мгновение мне показалось, что он перестал дышать. А затем его лицо озарила такая счастливая улыбка, что у меня перехватило дыхание. — Правда? — переспросил он. — Правда, — кивнула я. Тенрис обнял меня так крепко, что я почувствовала, как бьётся его сердце — громко, быстро, счастливо. Он прижал меня к себе и прошептал мне на ушко: — Я люблю тебя, Ровена. И я буду любить нашего ребёнка. Всегда. Закрыла глаза и уткнулась носом в его плечо, ощущая себя самой счастливой женщиной на свете. Мы стояли на балконе, глядя на звёзды, и я знала, что впереди у нас долгая, счастливая жизнь.