Вот джентльмен, который сидит в своей гостиной в кресле-качалке у камина из зелёного мрамора. За каминной решёткой потрескивают поленья. Ровные, спокойные языки пламени согревают джентльмена. И на всякий случай джентльмен закутался в тёплый клетчатый плед, на маленьком столике стоит бутылка дорогого вина, бокал, подсвечник… Джентльмен читает письмо. По его лицу не понять, радостные вести он узнаёт из письма или грустные, он же джентльмен! Он просто читает. Но Юлька подозревала, что тут замешана любовь. Может быть, невеста лорда сообщала, что больше не любит его, или неизвестный доброжелатель сообщал, что жена лорда не верна ему, или, наоборот, жена ему пишет, как она соскучилась по нему в своём кругосветном путешествии и скоро вернётся домой.
У ног джентльмена лежит рыжий пёс с длинной шерстью… Пусть это будет спаниель. Немного фантазии, чтобы украсить каминную полку, положить на пол ковёр… Какой изволите, дорогой сэр? Бордовых тонов? Ну что вы, бордо не идёт к зелёному с белыми прожилками мрамору! Давайте рассмотрим другие варианты! Вот, цвета беж с изумрудными ящерицами. Как вам такое сочетание, дорогой сэр?..
– Дорогой сэр! – повторила Юлька. – Дорогой сэр… Лёш! Ну ты что, не слышишь? Как тебе ящерицы?
– А, нормально ящерицы, давай ящериц… – Лёша думал о чём-то своём. – Юль, ко мне придут сейчас, так ты того…
– Опять того? – Юлька мгновенно надулась. – Почему я не могу выходить из своей комнаты, в конце концов? К тебе приходят друзья, очень хорошо! Но почему мне нельзя показываться им на глаза!
– Юль, ну что ты говоришь ерунду. Выходи и заходи куда хочешь и сколько влезет. Но не надо при них советоваться, какого цвета должно быть платье у королевы во время обеда с драконом из соседнего леса.
– Ну по-че-му? Почему я не могу посоветоваться? Дракона ведь лепишь ты! Откуда я знаю, какого цвета ты его сделаешь! Я хочу гармонии за обедом!
– Да? А по-моему, ты хочешь показать моим друзьям, что мы с тобой играем в общую игру.
Лёша всегда был Шерлоком Холмсом… Юлька это всегда прекрасно знала. И глупо, глупо было мотать головой, и уж совсем никуда не годились слёзы, вызванные якобы несправедливой догадкой брата. Но слёзы всегда были сильнее Юльки. Хотели – и текли. И удержать их не было никакой возможности.
– Ну что ты ревёшь, глупая моя Юлька? – ласково спросил Лёша. – Ну ты пойми… Ну, игра игрой…
– Это не просто игра… – хныкала Юлька. – Это наша с тобой игра! Это вовсе даже не игра! А ты… ты… Два дня ты не подходил к Столику!..
– Юлька, ну у меня дела…
В дверь позвонили.
– Иди, – Юлька стала выталкивать его из комнаты. – Иди к своим делам!
И захлопнула за ним дверь.
Юлька давно так не плакала. Пожалуй, со времени Большой Катастрофы. А это значит… Это значит, друзья мои, что Юлька была, в сущности, счастливая девочка. Если она проливала самые свои горькие слёзы из-за пластилиновых бед.
А может быть, пластилиновые беды казались ей сильнее настоящих?
Да нет, просто она не разделяла беды на настоящие и пластилиновые. Она их никак не называла, но она их остро чувствовала. Лёша уходит, Лёше больше не нужен Маленький Столик. Лёша уходит на другой вектор. У них расходятся векторы! Был вектор пластилина, и казалось, что он будет вечно вести их в одном направлении! А теперь…