— Да что ты такое?! — рявкнула она, пытаясь уловить слухом, где находится гость, и беспомощно проводя перед собой ладонью.
Зайчонок, отряхиваясь, осторожно подошёл поближе и с любопытством оглядел Власту. Он захлопал ушами и гордо, радостно представился:
— Я заяц! Да не простой, а…
— Вот чудо-то! — женщина саркастично перебила его. – Ну конечно, говорящий заяц! Ой, батюшки, крыша совсем поехала… Дух лесной, если это ты, так сиди тихо! Я лес уважаю, и ты меня уважь!
Сославшись на наваждение, женщина недовольно махнула рукой и ушла в другую комнату, отвлекая себя уборкой. Власта на ощупь протирала книжный шкаф, проходясь по потрескавшимся книжным корешкам, пока зайчонок тихо грелся возле печки. Осмелев, он понемногу исследовал дом, разглядывая семейные фотографии, висящие в потрескавшихся рамках, и даже помог с уборкой, ушами смахивая пыль из уголков стеллажей. К вечеру, когда Власта подкинула дров в печку и вернулась к отдыху, заяц набрался храбрости и пропищал:
— У тебя печка хорошо греет… Тепло-о-о. У других в гостях не так.
— Да сколько можно?! — от неожиданности дёрнулась женщина. «Лесной дух» пугал до чёртиков своим незримым, но ощутимым присутствием, и Власта не могла найти этому объяснение. — Я уж думала, ты ушёл. А ну прочь! Заяц, говоришь? Так я тебя на шкурки пущу!
— Знаю… Много наших ты на шкурки пустила, видел я, как ты силки ставишь! Так никто не умел… — заяц не испугался. Наоборот, он звучал очень мудро, с каким-то удивительно добродушным пониманием.
— И чего ж ты тогда ко мне пришёл? – Власта иронично усмехнулась, пряча за этим неловкость.
— Потому что знаю, что ты больше не охотница. Ты теперь как я, тоже боишься.
— Ничего я не боюсь! Я сильная! — Власта стукнула кулаком по подлокотнику. В её голосе проснулась прежняя ярость. — Я здесь одна выживаю, а ты… Да ничего ты не знаешь! Злорадствуешь, да? Что я теперь беспомощная, что ничего сделать не могу!
— Нет. Я же вижу, что у тебя доброе сердце. Ты, хоть и ругалась, но впустила меня. Значит, что в тебе ещё есть сила.
— Да какая это сила… — уверенный голос внезапно надорвался, став хриплым и усталым.
Власта тяжело вздохнула, опустив голову на руки. Последние годы она всё чаще и чаще чувствовала себя плохим человеком. Даже поверила, что лишилась зрения не случайно, а по воле кого-то свыше. Мол, это крест такой и надо его нести. И раз уж она пол жизни сеяла смерть, то не заслуживает больше счастья. Поэтому-то Власта и предпочитала жить на отшибе и ни с кем не общаться — не верила, что может быть для кого-то хорошим человеком, и уж тем более подругой. Она сама убедила себя в том, что способна только на плохое. Что она не заслуживает света и полноценной жизни. А тут… Она не знала, с кем разговаривает, но сердце её впервые за долгое время наполнилось теплом, ведь впервые её кто-то посчитал хорошей.
Слёзы, которые она годами подавляла, невольно стекали по щекам. Женщина стыдливо смахивала их, боясь показаться слабой перед «лесным духом».
— Да я… Я… Я столько зверей погубила! — горько протянула она. — И стыдно-то как! Это раньше весело было, азарт! А сейчас понимаю, что зря. Если ж я так любила лес, то зачем нарушала его покой? Разве это любовь?! Вот и поплатилась, больше не увижу красоты. А я так хотела жить!