— Поздравляю, братишка, — обнимаю брата. — Будьте счастливы, пожалуйста.
Но перед смертью не надышишься. Надо идти.
Поздравляю бабушку. Дарю ей дизайнерскую брошь со шпинелью интересной огранки. ЛенПалну давно не удивишь дороговизной, а вот вдумчивым выбором — можно. Я подошёл к вопросу с душой.
Последний спокойный вдох, и…
— Я же сказала тебе, что буду в молочном! Неужели так сложно было надеть костюм тёплого оттенка? — шипит жена, не успеваю я взяться за вилку и нож.
— Оля, он серый. Просто серый.
— У него синюшный подтон!
Боженька, дай мне сил на этот вечер, пожалуйста.
8. Помолвка
НАТА
Ребята мои отписываются, что печёный лучок, слюнявчики и поливание друг друга белым испанским вином зашло нашим «хаврошечным» гостям «на ура». Там всё идёт своим чередом, я могу немного отдохнуть.
Я радуюсь, когда выходит именно так. Дело ведь не в шике-блеске и вложенном бабле. Дело, наверное, в том, как превратить любой выпендрёж и фантазии в человеческую теплоту. Дорогие пафосные свадьбы — всегда немного ярмарка тщеславия. У кого платье богаче. У кого лимузин длиннее, торт выше, артисты эффектнее. И риск спустить день счастья до уровня непонятного сборища, окупающегося только подаренными пухлыми конвертами, всегда велик.
А я люблю делать так, чтобы получился день концентрированной радости. Чтобы каждую минуту гости помнили, что они празднуют создание новой семьи. Сопереживают, а не завидуют чужому счастью. Прикасаются к свеженькой, недавно рождённой любви. Искренне верят в заезженное, но вечное «в горе и в радости».
Выбегаю из душа к надрывающемуся телефону: блин, да что там могло случиться?! Команда не стала бы дёргать по пустякам.
Звонит Маша. Это ещё что за новости? Мы вчера только выбирали ей платье для юбилея её будущей родственницы. Неужели её там так допилили, что пора хватать лопату и ехать кого-то прикопать?
— Нат, ты дома?
— Да, недавно освободилась. Как ты там, Морюшко?
— Замуж выхожу, блин!
— Ха, внезапно, — ржу. — Вроде ж развестись сначала надо было, не?
— Да, мы такие… Короче, будем у тебя через пятнадцать минут. Поедем к нам. Если мои дети начнут заваливаться в обморок от таких новостей — ты Игоря лови, а то Катюня слишком мелкая, он её задавит тушей своей.
Игорь — это Машкин сын. Такое вот у нас правило: морские дети — практически наши общие, и, если нужна помощь (например, страховать от выпада в осадок после новостей про замену папы) — мы бросаем всё и несёмся вскачь. Эх, не получилось полежать. Долг зовёт.
От соседнего дома уже бежит, недвусмысленно позвякивая сумкой, Катюня. Мы живём поблизости. Рядом с нами тормозит небольшой, но налимоненный до блеска черный лимузин. А я только и успела, что волосы высушить, да впрыгнуть в трусы и треники. Пробираюсь внутрь — и естественно, там все при параде. Ну класс. А я не помню даже, успела ли дезик в рюкзак бросить. Аррр. Ладно, если что — ограблю Машку или её дочь.
— Море, сучка крашеная, ты бы хоть предупредила, что у вас вечерний дресс-код! Я вылетела к тебе навстречу, в чем была! В спортивках! — ворчу я, чувствуя, как меня по-свойски подхватывают за попец и усаживают к кому-то на колени. Нет, ну я понимаю, что в салоне тесновато, но кто у нас тут такой нахальный?