— Боже мой, что это на тебе?!
— Штаны, футболка и кроссы дорогого брата, приютившего меня этой ночью.
— Фу, ты уже до чужой одежды опустился? — с таким видом, будто я нацепил ношеные трусы привокзального бомжа. — Даже не смей подходить ко мне сейчас.
Да я и не собирался.
— Будь добра, организуй стирку и возврат вещей Мише. А мой костюм после химчистки пришлёт Марина Анатольевна.
— Попроси домработницу.
— Ты ж моя хозяюшка, — издеваюсь. — Какие планы на день?
— Мы должны заехать на выставку к Жанне.
— Это которая рисует ничем не отличающиеся друг от друга пейзажи с пальмами, а галерею, посвящённую этим пальмам, полностью содержит её мужик?
— Ты опошляешь творчество и искусство.
— Я называю вещи своими именами. Творчество — это когда, если тебе прикольно рисовать, ты просто рисуешь, а не рисуешься. А искусство — это когда у тех, кто смотрит на твоё творчество, случается прилив эмоций, желательно приятных. У меня её мазня вызывает изжогу, а у хахаля Жанны — в лучшем случае, воспоминания об утреннем минете, ради которого он содержит убыточную халабуду.
— Ты не сводил бы всё к постели, если бы вёл себя правильно.
— Я даже не знаю, что меня сейчас больше задевает: твоя уверенность в том, что неделя без секса делает из меня орангутанга, или твоя оценка моего поведения.
— Задело? За дело!
— Вот и поговорили. Сходи, пожалуйста, на свою тусовку одна. Я уже достаточно наказан, — сворачиваю я разговор и сваливаю в душ. Явиться куда-то одной моя жена считает неприличным, но не унизится до скандалов и уговоров. Гордо пойдёт в сопровождении подруг, а потом будет наказывать меня своими методами.
Мда, бабуль, задача «не дёргаться», заданная тобой, слишком сложная, ни хрена у меня не выходит. Надо или валить самому, или сплавлять Ольгу куда-нибудь. Было бы проще, если бы это она увлекалась штамповкой одинаковых пальм: отправил бы её рисовать с натуры. Хотя нет, тогда мне пришлось бы содержать конкурирующую бесполезную галерею.
В понедельник к обеду я уже лезу на стену.
— Отправь меня в командировку, а? — прошу брата.
— В Петербург нужно послезавтра, на отраслевую выставку. Поедешь?
— Не-ет, скукота… — туда Ольга рванёт со мной, блин! — Может, есть что поэкзотичнее?
— В Дубаях пока ещё помидоры не выращивают. Только губёшки в виде пельменей.
— Я не про эту экзотику, — машу рукой. — Ррррусского чего-то хочется такого, знаешь. Родного!
— Хлеб-соль, каравай и кокошником в пол?.. Завтра Савельев едет в Челябинск, договариваться с тамошним стекольным производством. Наш поставщик банок борзеет, будем менять. Там кучно и долго, никто никуда не торопится… ты такое не любишь.
— Всё, решено, Савельев никуда не едет. Я сам. Банки — это упаковка, зона ответственности моего отдела. Обожаю банки. Они такие ммм… прозрачные! — город, где нет пятизвёздочных отелей? Да ещё и на Урале? Кто-то там наверху сильно любит меня, не иначе.
— Что ты задумал?
— Михаил Сергеевич, вам из полиции звонят! — влетает без стука секретарь. — Говорят, ваш сын задержан за драку!
— Ого. Ладно, я тогда Савельева сам порадую. Отпишись потом, что натворил наш отпрыск, — и, оставив Мишу решать семейные дела, сваливаю из его кабинета без допроса.